Да, я поддерживаю Израиль

Фамилия, Имя*

Е-Мейл*

Страна*

Ваше сообщение

* Поле обязательно к заполнению.
** Ваши личные данные не будут опубликованы.
Подробнее читайте в импрессуме.

Да, я поддерживаю Израиль

Ион Деген: как повышалась плата за каждое спасение

Опубликовано: 2020-02-21 @ 21:11

Марк Аврутин

 

 

Ион Деген: как повышалась плата за каждое спасение

 

В этом году исполнилось бы 95 лет Иону Лазаревичу Дегену. Человеку огромного мужества, абсолютной честности и уникальной человеческой чистоты. Каждого из этих достоинств хватило бы с лихвой, а Дегену они все были отпущены без счета и меры. Не каждый унесет такую ношу, а он смог, самим фактом своего существования доказав, что можно оставаться Человеком всегда, везде и при любых обстоятельствах! И ещё хорошую специальность выбрал Деген. Когда поэтов, писателей, переводчиков в 70-е гг. прошлого столетия травили, выдавливали, просто изгоняли, на Дегена сыпались предложения — одно лучше другого, лишь бы он остался в Союзе, но он, радуясь выбору сына, уехал в Израиль. Он всем был доволен там, кроме, возможно, одного: русское слово в Израиле умирает, журналы и газеты закрываются, внуки его вообще не знают по-русски ни слова.

 

 

На протяжении всей своей жизни Деген ощущал присутствие какой-то невидимой силы, неизменно спасавшей его в самых безвыходных ситуациях. В конечном счете, его атеизм — религия, отвергающая существование Творца, — сменился убеждением, что многие вещи, происходившие с ним, нельзя объяснить обычными земными категориями.

Вспоминая о своём детстве, Ион рассказывал, как его чуть не съели цыгане. Случилось это во времена голодомора в Украине. Однажды он возвращался домой с котелком полученного им бесплатного супа. Когда он проходил мимо кручи, на которой расположился цыганский табор, вниз сбежал мальчишка и спросил Иона: кушать хочешь? – идем, мы тебя накормим. Кушать Ион всегда хотел, но сейчас почувствовал что-то неладное. Мальчишка же тем временем крепко схватил Иона за руку и потянул на верх. Был он старше и крупнее Иона. Высвободить руку не удавалось, тогда Ион со всей силы ударил цыганенка котелком с горячим супом по голове и, вырвавшись, побежал вниз. Позже он узнал, что цыгане занимались каннибализмом, и горечь от потери супа ослабла.

Вскоре после окончания 9-го класса началась война. Ион убедил ребят из двух девятых классов сформировать собственный взвод. В первых числах июля все они явились в штаб 130 стрелковой дивизии. Уже начинался бардак, связанный с поспешным отступлением, и в штабе оставался только один-единственный капитан, который встретил ребят, готовых воевать. Они продемонстрировали, что не зря проходили военную подготовку в школе. Каждому выдали по карабину, 100 патронов, 4 гранаты и зачислили в истребительный батальон.

К концу месяца во взводе остались только двое, Ион и Саша Сойферман, последние из тридцати одного человека взвода добровольцев в истребительном батальоне. Отбив очередную немецкую атаку, Ион заметил в брюках над коленом два отверстия, из которых медленно струилась кровь. Саша достал индивидуальный пакет, наложил тампоны на оба отверстия и перебинтовал ногу. Возле пулемета валялись пустые ленты. Больше патронов не было. Уже несколько дней не было никакой связи со штабом.

Вечером они пошли на Восток. Шли девятнадцать ночей, везде были немцы. Даже выйдя к берегу Днепра, они увидели немцев. Под вечер по крутому откосу спустились к воде и поплыли. На берег Ион выбрался один, по-видимому, их разнесло сильным течением. На левом берегу Днепра тоже оказались немцы.

Иону как-то удалось подняться на ноги. Едва не теряя сознание от боли, он добрался до ближайшей хаты, лег животом на планку невысокого плетня и перекинул себя во двор. В хате жила пожилая украинская пара.  Они обработали, как могли, рану, накормили Иона и на следующий день под вечер мужик отвез его на телеге к своему куму, километров за двадцать пять к востоку от их села.

Дальше четыре или пять украинцев, рискуя не только своей жизнью, но и членов своих семей, передавали еврея, как эстафету, с подводы на подводу. Последний из них где-то пересек линию фронта и доставил Иона в полевой передвижной госпиталь под Полтавой. Уже это, если не чудо, то, явно редчайший случай.

Сам Ион мало чего запомнил из того путешествия, часто то ли засыпая, то ли теряя сознание от боли. На двадцать четвертый день после ранения, нога была в ужасном состоянии, по-видимому, начинался сепсис, и военврач счел невозможным сохранить и ногу, и жизнь Иону. Но Ион категорически отказался от ампутации. В 16 лет остаться без ноги, провоевать лишь месяц, а он мечтал дойти до Берлина, — нет! Тогда его после чистки раны просто варварским способом отправили в небольшой городок на Южном Урале. Пять с половиной месяцев провалялся он в госпитале, но ногу чудом удалось спасти.

Когда Дегена выписали из госпиталя, ему не было и 17-ти лет, поэтому, чтобы оставить его в армии, не могло быть и речи. Его родной город Могилев-Подольский был оккупирован, где мама, жива ли, он не знал. На все запросы из эвакопунктов приходили отрицательные ответы. Значит, погибла. Сколько он видел разбомбленных эшелонов.

Иона выписали в никуда. Совершенно не зная, что делать, он неожиданно встретил в продпункте на станции Актюбинск своего бывшего командира Александра Гагуа, который был родом из грузинского села. Александр уговорил Иона поехать в Грузию подлечиться, и снабдил его письмами к своему отцу и к председателю колхоза. Кружным путем Ион к весне добрался до Грузии. Встретили его там очень тепло. 4-го июня ему исполнилось 17 лет, а 14-го июня он узнал, что на соседней станции разместился отдельный дивизион бронепоездов. Ион решил второй раз пойти добровольцем на фронт.

Однажды их бронепоезд стоял в Беслане. Там был паточный завод. Ион с разведчиком из его взвода, достали ведро патоки, и по дороге к себе в часть обменяли патоку на бутыль самогона. В момент этой сделки из-за угла вышел мужчина в плаще и полувоенной фуражке: — «Спэкулируете?». Иону послышалось в этом акценте  намек на свою национальность, и он ему врезал. Мужчина растянулся, а из-под плаща открылся орден Ленина и значок депутата ВС. Когда они помогли мужчине подняться, он тут же крикнул своим охранникам. Появились двое НКВДэшников с автоматами.

Мужчина оказался первым секретарем Северо-Осетинского обкома КПСС.  Иона с другом арестовали и бросили в подвал  особого отдела. Из этого подвала никто еще не выбирался живым. Если бы майор СМЕРШа их дивизиона не проявил чудеса оперативности и не приехал бы за ними с приказом командующего фронтом об их освобождении, они бы тоже живыми оттуда не вышли.

В боях на Северном Кавказе Дегена ранило второй раз. Выписали его из госпиталя уже в 1943 году и направили в танковое училище, которое он закончил весной 1944 года. После окончания училища Ион попал в танковую бригаду прорыва, которая использовалась в начале наступления для прорыва обороны противника любой ценой, и поэтому несла огромные потери в каждой наступательной операции. По сути дела, это была бригада смертников, и пережить в ней два наступления для танкиста было практически нереально. К тому же батальон, в котором служил Ион, был ударным, то есть, именно он шел впереди атакующей бригады. А его взвод в этом батальоне выделялся в боевую разведку, назначение которой — вызвать на себя огонь противника, чтобы идущие за ним танки могли увидеть и подавить огневые средства противника. После того как Деген выжил в двух летних наступлениях в Белоруссии и Литве, его назвали за живучесть «Счастливчиком».

Однажды Деген оказался свидетелем того, как заместитель командира батальона по строевой подготовке бил ногой пленного немца. Ион буркнул: немцев надо бить в бою, а замкомбата в бою он не видел ни разу. Замкомбата запомнил это и вскоре подвернулся случай отыграться: он приказал Дегену найти переправу через реку Березину. Задание было невыполнимым, так как Березина не имела брода. Переправы же по мостам тщательно регулировались. И, конечно, не младший лейтенант должен был согласовать очередность и порядок переправы.

Но приказ есть приказ и, не надеясь на удачу, Ион на танке поехал в Борисов, где саперы уже восстановили мост. Шоссе было забито до невозможности, но на танке удалось приблизиться и остановиться в нескольких метрах от моста. У въезда на мост стоял регулировщик, — не девушка и даже не младший офицер, а полковник! - Танки? Не может быть и речи, пока не разгрузим шоссе от этого столпотворения. И тут опять случилось чудо. Откуда-то сбоку появился человек, в котором Ион сразу узнал маршала Василевского.  - Вы что, полковник, подводами собираетесь воевать? - Сколько танков и сколько времени понадобится, чтобы подойти к мосту? -  Спросил он Иона, а потом приказал полковнику немедленно пропустить танки, когда те прибудут.

Восемь месяцев Ион Деген прослужил в той бригаде смертников, да ещё на острие танковых атак – это целая эпоха на войне, когда жизнь считалась на минуты. Закончилась эта эпоха для лейтенанта Дегена только в пятом наступлении, да и то на девятый день.

21 января 1945 года Деген получил приказ на атаку. За боем Ион наблюдал в перископ. Поле зрения очень ограничено. Видел он только то, что впереди танка. И вдруг, не видя ничего, кроме немецкой траншеи впереди себя, он закричал: «Башню вправо!» и тут же — «Бронебойный!». Башня немедленно повернулась вправо, и звякнул клин затвора орудия. Ион успел увидеть немецкий танк. 

Немецкий артштурм был  подбит в тот самый миг, когда он выпустил болванку по их машине. Были ли еще на войне подобные случаи? Почему Ион успел отдать две команды? Стреляющему и башнёру. Он ведь не мог видеть немецкого артштурма! Кто через него отдал команды?  В ту пору Ион — железобетонный атеист -  не находил ответа.

Полученные в том бою тяжелейшие ранения — осколок в мозгу, оторвана верхняя челюсть, семь пулевых ранений в руки, четыре осколочных ранения в ноги, оторвана пятка одной ноги — были признаны не совместимыми с жизнью. Но сам Ион не чувствовал близости смерти, и опять свершилось чудо, — он выжил.

И там, в госпитале, лежа закованным в гипс от груди до кончиков пальцев ног, Ион решил стать врачом.  Но у него неоконченное среднее образование – девять классов. Летом 1945 года задолго до положенного срока, устав от его бесконечных требований,  Иона выписали из госпиталя. Чтобы не терять год он решил пойти сдавать экзамены на аттестат зрелости.  Это было чистой воды авантюрой. Ведь прошло четыре года после окончания девятого класса. Четыре года войны – боёв, ранений, страданий.

В военной форме с погонами, на костылях Ион приковылял в школу. При сдаче экзаменов на аттестат зрелости он обнаружил, что его память отличается от обычной —  то ли от рождения, то ли после ранения в голову он стал обладателем феноменальной памяти. Сдав экстерном экзамены в 1945 году на аттестат зрелости, Ион поступил в медицинский институт, который с отличием закончил в 1951 году.

В стране разворачивалась антисемитская кампания. Дегена, обладавшего огромными привилегиями – инвалид войны, отличник, имевший две рекомендации в аспирантуру, — распределили врачом-терапевтом в Свердловскую область. Ион готов был поехать хоть на край света, но если ему будет гарантирована работа врачом-ортопедом. Требование гарантий вызвало гнев у председателя комиссии – начальника управления кадров министерства здравоохранения Украины.

Ион поехал в Киев. Хождение по кабинетам  министерства здравоохранения  оказалось   бессмысленным. Тогда он направился в ЦК КПУ. Там его нескольких дней швыряли из кабинета в кабинет. Ничего, кроме острого чувства беспомощности, он не испытал от общения с обладателями одинаковых серых костюмов и вышитых  украинских сорочек, которые назывались «антисемитками».

Ничего не добившись в Киеве, Ион поехал в Москву. Там оказалось еще хуже.  Безнаказанный круг состоял не из кабинетов, не из серых костюмов и вышитых  «антисемиток», а из безликих голосов в телефонной трубке. Начало третьего дня ничем не отличалось от двух предыдущих. Но сказались и бессонная ночь, и боль в зарубцевавшихся ранах, исподволь накопившаяся обида, и чувство, что швыряют его,  как первоклашку.

И тогда, после очередного телефонного разговора он рванулся к ближайшему окошку бюро пропусков. Капитан  МГБ, обалдев от неожиданности, выслушал отборнейший мат. Но закончилось тем, что Ион всё-таки попал на прием к заведующему административным отделом. Полчаса он рассказывал ему о себе, о назначении, о серых костюмах, о горечи и обиде. И там впервые произнес непроизносимое  слово -  антисемитизм.

Заведующий  административным отделом, член ЦК КПСС позвонил в Киев и приказал заведующему административным отделом ЦК КП/б/  Украины немедленно обеспечить зачисление Дегена в клиническую ординатуру  кафедры  ортопедии и травматологии института усовершенствования  врачей.

Продолжались  чудеса и в долгой профессиональной, общественной и литературной деятельности Иона Дегена в Израиле. Однажды Дегена командировали в Лондон на годовое поминовение воинов, погибших в боях с нацизмом. В одну из суббот Иона с женой пригласили на кидуш, устроенный в его честь.  Молодой раввин рассказал о Дегене публике такие подробности его военной биографии, о которых он сам никогда никому не рассказывал. Потом Ион понял, что все эти подробности были получены в архиве Советской армии в подмосковном Подольске. Когда закончилась служба, Иона пригласили на кидуш. В красивом двухэтажном общинном здании вдоль всего зала на втором этаже был накрыт стол длиной примерно метров двадцать. Деген с женой остановился между входом и торцом стола. Раввин пошёл к противоположному торцу стола и пригласил к себе Дегена.

– Ты должен ответить, – сказала ему жена.

– О чём ты говоришь! Я не представляю себе, что мог бы сказать даже по-русски!

Но по пути к дальнему торцу стола, вероятно, что-то щёлкнуло в его мозгу, и кто-то, не он, заговорил.

– Уважаемые дамы и господа! Подозреваю, что среди присутствующих немало людей, которые посещают эту синагогу не чаще двух раз в году. На Йом Кипур и на годичное поминовение. Действительно, зачем неверующим посещать какую-то синагогу? А как можно верить всем этим сказкам про чудеса? Если когда-то были чудеса, почему их нет сейчас? А кто вам сказал, что сейчас нет чудес? Разве это не чудо, что бывший офицер Красной армии, бывший коммунист, сейчас с кипой на голове выступает в синагоге в Лондоне как представитель Израиля? Разве это не чудо?

Затем он очень кратко рассказал о нынешнем положении Израиля… А в завершение сказал, что верит в приход Мессии, время прихода которого в значительной мере зависит от поведения и солидарности евреев.

– Это, пожалуй, самое лучшее твоё выступление – сказала жена.

Но самое большое чудо, наверное,  произошло после смерти Иона Дегена, когда украинцы избрали своим президентом еврея. В той самой Украине, которая была средоточием самого патологического антисемитизма; где его оскорбляли и унижали как еврея, украинцы подавляющим большинством голосов выбрали президентом еврея Владимира Зеленского.

Хотя Деген никогда не забывал, что именно украинцы спасли его в самом страшном 1941 году. Конечно, чаще сталкивался Деген с представителями другой категории украинцев. Те подкладывали ему газету «Вечерний Киев». Изо дня в день эта жёлтая газетёнка, захлёбываясь от ненависти, печатала сообщения об очередных «еврейских махинациях», и многие украинцы млели от восторга! Потом Дегену пришлось бороться с проявлениями антисемитизма в отношении его сына Юрия.  Но ещё в 1951 году Ион понял, что украинцы не всасывают антисемитизм с молоком матери, как полагали многие. Антисемитизм – это не  частная инициатива  тупого украинского мужика, а  официально,  централизованно заложенная  одна из  основ  отлично организованной   политической   системы. 

Последнее ранение Дегена было признанно несовместимым с жизнью самым большим авторитетом – Главным хирургом Красной армии, акад. Бурденко, а Ион остался жив. Да, несомненно, — это участие Всевышнего, но почему Он требовал такую цену? Причем, за каждое спасение Он цену повышал: от котелка с супом, правда, на фоне смертельного голода, до тяжелейшей инвалидности. В госпитале, лежа неподвижно, закованным в гипс, Ион пытался разгадать замысел Творца. К какой Он его готовил миссии и почему подверг таким страданиям?

И вот к чему он пришел: столь профессионально убивавший на войне, он должен теперь стать врачом и ещё более профессионально возвращать людям здоровье. А настоящим врачом, Врачом с большой буквы, нельзя стать, если у тебя отсутствует самое необходимое врачу качество — сострадание. Можно быть очень хорошим специалистом, но не врачом. Без этого качества и гений не может быть врачом. Это как человек без таланта не может стать, например, художником, — говорил Ион.

А кто, как ни Ион – тяжелейший инвалид, с 1945 года не проживший ни дня без боли, мог сострадать своим пациентам. Но такой боли, которую ему довелось перенести в последние месяцы своей жизни, он не испытывал никогда прежде, переносить такую боль — не во власти человека. И даже это он принял от Всевышнего с благодарностью, и понял, что последнюю свою работу – одновременно рассказ, статью и завещание коллегам – он должен написать о важности сострадания. Именно для этого Он в дополнение к подаренным ему годам совершил еще одно чудо, продлив его дни болезни.

26 октября 2014 года в русской публичной библиотеке Иерусалима состоялась презентация моей книги «Первая Мировая Война. Начало Возрождение Государства Израиль», которую редактировал Ион Лазаревич. Сам он не смог принять участие в презентации моей книги об Израиле, в которую внес весомый вклад. На моё приглашение ответил:

«Дорогой Марк!

Обидно.  Так получилось, что я сейчас не очень мобилен. Физически. В пору, когда должен быть мобилен максимально. У Вас есть номер нашего телефона. Звоните на всякий случай. Точно, что на презентации быть не смогу. Даже будь это днём. А о вечере и говорить не приходится.

Вам удачи и успеха. И будьте здоровы и счастливы. Ион».

А вместо своего выступления на презентации он прислал короткий отзыв.

«Марк Аврутин. Первая Мировая Война. Начало Возрождение Государства Израиль. Израильтянина не могла не заинтересовать книга с таким названием. Не столько  Первая мировая война, сколько начало возрождение государства Израиль.

Израильтянам известно состояние экономики, технологии, медицины, сельского хозяйства, научных исследований, Армии Обороны Израиля, то есть отраслей и состояний, которыми мы вправе гордиться.

Но, к сожалению, нам известно и состояние убогой израильской пропаганды, которая тонет в море арабского вранья и не весьма дружественного правдивого к нам отношения средств массовой информации большинства стран Европейского содружества и США. Поэтому объективная, подтверждённая множеством неопровержимых исторических данных, оценка нашей страны автором, тем более не израильтянином, воспринимается нами с благодарностью.

Ко всему ещё, эта оценка, эта информация изложена прекрасным литературным русским языком. Ничтожное замечание, которое, возможно, удивит Марка Аврутина. Написать следовало не государство Израиль, а государства Израиля. Разумеется, такое замечание не может изменить мнения о замечательной книге.

Не сомневаюсь в том, что моё мнение, прочитав эту книгу, поддержат не только израильтяне, и даже не только разделяющие со мной моё мировоззрение. И, так же, как я, выразят свою благодарность Марку Аврутину.

Ион Деген».

В письме были слова, смысл которых мне был не понятен: «Так получилось, что я сейчас не очень мобилен. Физически. В пору, когда должен быть мобилен максимально».  В начале ноября я посетил Иона Лазаревича. Дверь нам открыл незнакомый мужчина. Как потом выяснилось, это был муж младшей сестры жены Иона, Александр Малинский. Потом с трудом вышел из своей комнаты Ион. О том, что ему предстояла в декабре поездка в Москву, он тогда не рассказал. В Москве в Кремлевском Дворце Съездов ежегодно накануне Хануки Федерация Еврейских Общин России (ФЕОР) устраивает вручение премии «Скрипач на крыше» за выдающийся вклад в области культуры и общественной деятельности. «Скрипач на крыше» это символ стойкости и любви к жизни, олицетворяющий человека, который всегда остается «скрипачом духа», всегда на высоте и продолжает играть на скрипке, вести мелодию своей судьбы. В 2014 году в номинации «человек-легенда» премия была вручена Иону Дегену. То есть, за месяц с небольшим ему необходимо было восстановиться настолько, чтобы совершить поездку в Москву и выступить с ответным словом со сцены Кремлевского дворца. И Деген успешно справился с этой задачей.

А тогда, в ноябре, он сидел в кресле и с интересом рассматривал подаренную мною книгу «Лидеры ракетно-космической гонки: прощеный зек Сергей Королев и бывший  военнопленный Вернер фон Браун», забыв о боли в ноге. Он рассказал, что дружил семьями с Б.Е. Чертоком, под началом которого я проработал более 30 лет, но ни о каком близком знакомстве с ним не могло быть и речи. Когда я пришел на дипломную практику, Борис Евсеевич, член-кор. АН СССР, был уже заместителем Главного конструктора и начальника предприятия акад. С.П. Королева.  Вернувшись домой, я обнаружил письмо, в котором Ион благодарил за книгу, «содержащую уйму информации. Очень многое узнал впервые».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Опубликовал: cdialog_editor
Категория: Публикации

Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт.