Да, я поддерживаю Израиль

Фамилия, Имя*

Е-Мейл*

Страна*

Ваше сообщение

* Поле обязательно к заполнению.
** Ваши личные данные не будут опубликованы.
Подробнее читайте в импрессуме.

Да, я поддерживаю Израиль

Запоздалое признание

Опубликовано: 2018-04-22 @ 17:41

Запоздалое признание

 

Есть все основания утверждать, что на бывшей своей родине – в Советском Союзе – Деген не получил должного признания ни как солдат, ни как поэт, ни как ученый-исследователь.

Начнём с его ратных подвигов. Он – танковый ас, вошедший в десятку лучших советских танкистов, уничтожил 16 единиц тяжелой немецкой техники. Звание Героя Советского Союза присваивали, начиная с шести уничтоженных танков. Всем, вошедшим в десятку лучших танкистов, кроме Дегена, было присвоено это высокое звание.

На Дегена якобы тоже дважды подавали представление на присвоение ему звания Героя. Но это было, вопреки указанию начальника Главного политического управления Красной армии генерал-полковника Щербакова: не представлять евреев к присвоению звания Героя Советского Союза. Поэтому в наградном отделе руководствовались указаниями Щербакова, а не представлениями командиров Дегена, и ограничивались орденом, а то и медалью «За отвагу».

В той атаке, за которую Ион получил медаль «За отвагу», он впервые стрелял картечью. Немцы, обезумев от страха, вместо того, чтобы залечь, укрыться, удирали от танка вверх по пригорку. Картечь, изрыгаемая из ствола пушки, скосила несколько десятков немецких солдат.

Затем они настигли колонну из пяти грузовиков с боеприпасами. Болванка, выпущенная из его орудия, попала в последний грузовик, и прошив его, – ещё в предпоследний. А взорвались все пять машин. А потом ночной бой с «пантерами». Это же чудо, что ему удалось зайти им в тыл и поджечь две «пантеры». Его удача в ту ночь спасла батальон от разгрома. Но на следующий день, когда бригаду уже вывели из боя, когда три танка его взвода стояли в фольварке под старыми грушами, на артиллерийскую позицию стрелковой дивизии из леса пошли тридцать «пантер». Но это было не в их полосе.

Несчастные артиллеристы бросили свои куцые полковые пушки, и командир дивизии, не на «виллисе», а на тачанке прискакал к танкистам Дегена и взмолился: «Братцы, остановите танки! Всех к Герою представлю!». Но это же смех – три «тридцатьчетверки» против тридцати «пантер»! Но «тридцатьчетверки» за массивным каменным забором остались не замеченными немцами. И «пантеры» подставили им свои бока. Взвод Дегена уничтожил восемнадцать «пантер». А когда уцелевшие танки развернулись, чтобы скрыться в лесу, к пушкам вернулись артиллеристы и подбили ещё шесть машин. Слабая кормовая броня была по зубам их снарядам.

Ион не знал, к какой награде его представили за эти бои. Но когда через три недели в бригаду вручать награды приехал сам командующий фронтом, прошёл слух, что генерал армии прибыл потому, что Счастливчику будут вручать Золотую звезду Героя. И вот построение награжденных. Командование бригады. Каких-то два чужих генерал-майора.

Красивый генерал армии Черняховский вручил ему орден «Отечественная война» за прошлое наступление. Продолжалось вручение. Вот уже вызываются награжденные орденом «Красной звезды». Вот уже медалью «За отвагу». И вдруг Ион услышал свою фамилию. Какое-то неуставное подобие ропота прошло по построению награждённых. Это и ошарашенный вид лейтенанта, который только что так чётко печатал строевой шаг, получая орден, а сейчас шагавший неуверенно, словно сомневаясь, его ли назвали, объяснило командующему, что произошло нечто неожиданное, непредусмотренное. Он вручил медаль и, пожимая руку, улыбнувшись, сказал: «Ну, гвардии лейтенант, вы сегодня решили забрать у меня все награды».

Построение расходилось без обычного в таких случаях оживления, без шуток, без взаимных поздравлений. Даже танкисты из первого и третьего батальона, которые никогда не видели лейтенанта и, как он считал, не имели о нём представления, были подавлены полученной им пощёчиной. Тогда, после третьего своего наступления в бригаде, он ещё не знал, что стал личностью легендарной. О нём говорили: «Заговоренный». Кто-то сказал: «Счастливчик». Так и прилипла к нему эта кличка. Еще бы не счастливчик!

Отдельная гвардейская танковая бригада прорыва. Бывало, что бригаду уничтожали полностью ещё до того, как она успевала осуществить прорыв. Случалось, что несколько танков оставались до следующего наступления. Ребята, которые оставались в живых, считались невероятно везучими. В фольварке под старыми грушами Ион воевал уже на четвертой машине. Первую подбили. Две сгорели. Он отделывался только лёгкими ожогами и пустяковыми ранениями. Даже не обращался в санвзвод. Лечился у батальонного фельдшера. Отсюда и прозвище. Он шёл к своему танку, и обида давила на его плечи тяжелее ящика со снарядами.

И тут окликнул его командир батальона,

- Счастливчик, покажи-ка мне медаль. Красивая вполне. И главное – совсем танкистская.

Комбат ткнул пальцем в изображение танка на лицевой стороне медали.

– Вот так, Счастливчик. Это тебе мой бывший заместитель подгадил. Ну, и мне заодно.

Комбат прикинулся больным и не пошёл на построение. Его тоже выкликнули среди награждённых медалью «За отвагу». Медаль эта почетная, но всё же солдатская. Батальон же свою задачу не только выполнил, но даже перевыполнил благодаря тем самым восемнадцати «пантерам». Ну, пусть не орден «Александра Невского», но хоть «Красную звезду» гвардии майор мог получить.

- Далёко пойдёт эта мразь.  Его уже назначили заместителем командира отдельного тяжелотанкового полка по политчасти. Но ты не тужи. Медалью можешь гордиться. Такую медаль может получить только воин, только отважный.

Замполит же не только нагадил перед уходом на повышение своему командиру и Дегену, но и осмелился поставить в неловкое положение командующего фронтом. Знать была у него поддержка в высших эшелонах власти.

Восьмого сентября 1948 года друг Иона Семен Резник, с которым они учились в одной группе, рассказал в институте, что утром по московскому радио передавали воспоминания танкистов о погибшем однополчанине гвардии лейтенанте, Герое Советского Союза Ионе Дегене. Добавили еще, будто бы к этой награде его представил сам генерал армии Черняховский. Ион решил, что это очередной розыгрыш друга. (Израильский профессор Семен Резник до сих пор обожает розыгрыши).

Но дома Иона ждала телеграмма — вызов на переговорный пункт. Пришел на переговорный пункт. Звонил его племянник, физик-теоретик.

- Слушай, дядюшка, — сказал ему племянник, который был на шесть лет старше Иона,- скромность, конечно, украшает человека, но скрыть от родного брата, что ты Герой Советского Союза?

Дегену пришлось долго убеждать его, что не имел об этом представления. На следующий день он пришёл к областному военкому, который уже знал, о чём речь. Военком сказал, что направил запрос в наградотдел Верховного Совета СССР. Пришёл ответ: «Ждите Указа Президиума Верховного Совета».

К двадцатилетию со дня победы стали вспоминать о бывших представленных к наградам и не получивших их. Киевский областной военкомат направил запрос в наградотдел. Смысл ответа был такой: так как у Дегена достаточное количество наград, есть мнение, что нет необходимости присваивать ему звание Героя Советского Союза. Запашок у этого ответа был, как говорится, списсссфиссский.

Лишь в 1994 году до Дегена, наконец, дошла истина. Он вспомнил, как однажды, когда он лежал в госпитале после последнего ранения, в палату вошёл начальник госпиталя и поздравил его с награждением орденом Красного знамени. Не проследил генерал армии Черняховский, как пообещал, подумал Ион? Забыл, или не захотел, или не успел? Кто знает? Ион об этом случае, забыл. И не вспоминал о нем больше.

Но если гуляли по свету сведения московского радио, наград-отдела Верховного Совета, Киевского облвоенкомата, значит, представление генерала армии Черняховского всё-таки было каким-то образом оформлено, иначе не последовала бы такая реакция. Даже у Мирры Железновой – Айзенштадт есть такие слова:

 «…Но у них ведь, у исчадий Ада,

Правда – это истинная ложь,

Ведь Герой Советского Союза –

Звания нет партии родней –

Только для героя, не для труса:

Ну а трус, конечно же, еврей.

Мир узнал Смушкевича и Маца,

Дегена, умевших воевать,

А всего их было полтораста,

И отдавших жизнь не сосчитать.

Мир с ума, потомки, сходит снова,

Подлость правит бал и тут, и там…».

Рассказывал Деген ещё об одном случае, когда даже улицу назвали его именем. Но, когда узнали, что он жив, улицу  переименовали. Вспомнил Ион при этом Пушкина: «Они любить умеют только мертвых».

А в 1994 году Аркадий Тимор, друг Иона подарил ему его наградные листы. И вот перед Ионом его наградные листы. В каждом из них ошибка: «призван Могилёв-Подольским горвоенкоматом». Ну, как в 1941 году мог быть призван шестнадцатилетний мальчик? Между прочим, Ион не только не был призван, но и присяги тоже не принимал. О какой присяге могла идти речь в 130-й стрелковой дивизии во время её бегства? А в 1942 году, когда снова добровольно пришёл уже в 42-й отдельный дивизион бронепоездов, мог ли командир дивизиона предположить, что воевавший красноармеец, вернувшийся из госпиталя после ранения, не принимал присяги? А уж после второго ранения – тем более. Так и провоевал, вроде бы не нарушив присяги, которую не принимал. Но ведь писарь должен был что-то написать.

В наградном листе предлагается конкретная награда. Но окончательно решение принималось в далеких штабах (в зависимости от ранга ордена). И не только истинные военные заслуги, не только храбрость, не только военное мастерство решали, какую награду получит человек, на которого написан наградной лист. Командование Красной армии оценило подвиги Дегена четырьмя орденами, высшим из которых был орден Боевого Красного Знамени.

А вот Польша за помощь в освобождении Вильно наградила Дегена высшим военным орденом Virtuti Militari (Грюнвальдский крест 1-ой степени), который носят на шее на специальной орденской ленте. Это произошло много лет спустя.  Когда военный атташе Польши в Израиле вручил этот орден Дегену, он искренне изумился: «За что? Он считал, что ничего героического не совершил». Подавил танком огневые расчеты фашистов на одной из улиц — крошечный эпизод боёв в Вильнюсе. Но атташе объяснил, что одно дело, когда воюешь, выполняя приказ командира, и совсем другое, если действуешь по зову сердца. Ион согласился. Ведь его запросто могли загрести в Смерш и даже поставить к стенке. Вольно или невольно он ведь пошел вразрез с общей установкой. За такое самовольство по головке не гладили. Но Ион тогда не думал о политике, лишь хотел спасти товарищей по оружию, которые, как и они, воевали с немцами. Как не вступиться? Не по-мужски, не по-офицерски…

О том, как «генералы от поэзии» оценили стихи Дегена, рассказано в главе «А мы ещё живы». Топтали так, что напрочь отбили у него охоту публиковать свои литературные произведения. Публиковал он только научные статьи и монографии. Но и научная его деятельность не получила ни должного признания, ни широкого внедрения, как того заслуживала. Нет, конечно, его диссертации – и кандидатская, и докторская – были признаны и не где-нибудь, а в Москве, причем, самыми авторитетными учеными советами.

Но можно ли считать признанием ученого, который вынужден был проводить свои исследования чуть ли не подпольно, содержа лабораторных крыс у себя в квартире, используя примитивное самодельное оборудование и пр. А после защиты кандидатской и даже докторской диссертаций продолжал работать рядовым врачом. Лишь уже почти перед самым выездом в Израиль Иона Дегена пригласил ректор Томского медицинского института, академик академии медицинских наук, профессор Иннокентий Васильевич Торопцев на должность заведующего кафедрой ортопедии, травматологии и военно-полевой хирургии.

Конечно, как практикующего врача Дегена знали далеко за пределами Киева и не только рядовые граждане. Узнав о решении Дегена уехать в Израиль, секретарь ЦК КПСС Долгих прислал к нему своего посланца с целью уговорить Иона остаться. Был среди его пациентов зам. министра ГБ, который неоднократно защищал Дегена от партийного руководства республики. Приезжал в командировку на лечение к Дегену начальник областного управления КГБ с разрешения Андропова, который, оказывается, знал о Дегене.

Почему же не воспользоваться уникальными способностями хирурга-виртуоза? Так и на фронте использовали его, пока оставался он годным к службе в армии. А вот с присвоением ему звания Героя обошли – хватило в одном случае ордена, а в другом – и вовсе медали.

Было отвергнуто и первое сделанное им ещё в госпиталеизобретение, подобное дистракционно-компрессионное устройство, которое много позже изобрел врач Гавриил Илизаров, и за которое при защите кандидатской диссертации ему присвоили степень доктора медицинских наук. (Подробнее этот эпизод описан в главе «Снова учеба»)

В Израиле Дегену предложили продолжить его научные исследования в институте Вейцмана, но при условии получения им гранта. Ион впервые услышал слово «грант» и понятия не имел, как и где получают эти гранты. Поэтому Деген пошел по другому и более понятному ему пути – подтвердил свою квалификацию хирурга-ортопеда и двадцать лет проработал практикующим врачом в больницах Израиля.

Разработанный же им метод магнитотерапии в Израиле тоже практически не применяли. Уже незадолго до своего конца Ион вылечил у себя рожистое воспаление несколькими сеансами переменного магнитного поля без применения антибиотиков. Это привело его друга, старого опытного терапевта в изумление. На вопрос, почему же не применяют этого лечения, Деген ответил, что сделал максимум возможного: защитил докторскую диссертацию на эту тему, написал монографию. Врачам оставалось только прочитать, познакомиться и применять. Но, увы…

Во многом прав был профессор Московского университета Вилли Иванович Классен, которыйприехал из Москвы попрощаться с Дегеном.

- В Израиле у вас такого не будет. И, хотя вы называете себя кустарём-одиночкой, не связанным ни с институтами, ни с кафедрами, хотя вы, по-видимому, единственный доктор медицинских наук, работающий только практическим врачом, условия для научной работы у вас такие, о каких в Израиле вы и мечтать не сможете. Я знаю. Я встречаюсь с учёными за рубежом. Тут вам стоит только чихнуть, и любой директор завода разбивается в лепёшку, чтобы сказать вам «Будьте здоровы». Чтобы за счёт завода соорудить вам без единого гроша все, что пришло вам в голову.

- Это так. Вы правы. Я знаю, что всё сказанное вами святая правда. Знаю. Но это не имеет никакого отношения к твёрдо принятому решению. Никто из моих коллег, и вы в их числе, представления не имеете о том, что я делал для страны, едва выбравшись из детского возраста. Я никогда об этом не рассказывал. Зачем? Несмотря на это, в лучшем случае я оставался в стране человеком второго сорта. Кроме того, мне очень неуютно быть каплей масла на поверхности воды. Я хочу быть в однородной среде.

А ведь профессор Классен приезжал не только как друг, но и в качестве официального представителя секретаря ЦК товарища Долгих, который хотел знать, чего хочет Деген, чтобы не покидать Советский Союз?

Конечно, о нём знали и его ценили, но при этом всю жизнь гнобили от секретаря райкома до «дурня», главврача больницы. И в Израиле признание было запоздалым. Первыми его признали израильские танкисты, по собственной инициативе выкопав сведения о нем в архиве Министерства обороны СССР, зачислили его в свою высшую лигу, как это в шутку называл Ион. Дело в том, что израильский Клуб танкистов объединяет ветеранов АОИ от подполковника и выше, а Деген был в Красной армии всего лишь лейтенантом.

Встречались с ним и министр обороны Эхуд Барак, и премьер-министры Шарон и Нетаньяху. Был он среди почетных гостей на церемонии открытия в Нетании мемориала, посвященного Красной армии.

 Российский еврейский конгресс (РЕК) при поддержке правительства Москвы организовал поездку Дегена в Москву с 17 по 21 октября 2013 года. Ион встречался с президентом РЕК Юрием Каннером, представителями московского правительства, посольства Израиля в России, руководством ряда столичных музеев. А такжепосетил Центральный музей Великой Отечественной войны, Мемориальную синагогу РЕК на Поклонной горе, Музейный комплекс «История танка Т-34» в Подмосковье, Московскую хоральную синагогу, встретился со студентами московского «Гилеля» и посетителями Еврейского музея.

В следующем 2014 году  ему была вручена премия «Скрипач на крыше» в номинации «Человек-легенда». «Скрипач на крыше» — это символ того, что в любых обстоятельствах человек должен оставаться скрипачом духа и быть на высоте.

9-го сентября 2014 года в Танковом музее в Латруне состоялась премьера документального фильма «Деген». Режиссеры — Михаил Дегтярь и Юлия Меламед. А в 2015 году вышел фильм Вениамина Смехова «Последний поэт великой войны. Ион Деген». Но Ион был уже неизлечимо болен и знал об этом. Принимать все эти почести было ему приятно, но уже тяжело.

Опубликовал: cdialog_editor
Категория: История

Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт.