Да, я поддерживаю Израиль

Фамилия, Имя*

Е-Мейл*

Страна*

Ваше сообщение

* Поле обязательно к заполнению.
** Ваши личные данные не будут опубликованы.
Подробнее читайте в импрессуме.

Да, я поддерживаю Израиль

Последний диагноз

Опубликовано: 2018-04-15 @ 21:34

Последний диагноз

 

                                                                                            

 

Однажды Ион заметил на левой голени маленькое круглое выступающее образование, напоминающее родимое пятно. Он не обратил на него никакого внимания, и поэтому точно не запомнил момента его обнаружения. Однако, спустя какое-то время заметил, что пятно увеличилось. Но по-прежнему оно не вызывало ни болезненности, ни вообще никаких ощущений. Но образование продолжало увеличиваться и стало уже заметно выступать над кожей. Вспомнив, что он всё-таки врач, поставил диагноз: опухоль, меланома, злокачественная.

Теперь надо было подумать о лечении. Рядом был большой рубец от осколочного ранения. На него можно не обращать внимания. Лечение такой опухоли оперативное с последующей химиотерапией и облучением. Но после операции, которую пришлось бы сделать точно над большими сосудами голени, наверняка возникнет осложнение — нарушение кровообращения и нарушенный отток лимфы.

Положение осложнялось тем, что левая нога была единственной опорной ногой у Иона. Его правая нога после ранения была только вспомогательной с резко ограниченной функцией, а левая, хоть тоже тяжело ранена, но опорная с нормально работающими суставами.

Опухоль же продолжала увеличиваться и уже превратилась в выпуклую язву. Ион как старый опытный хирург понимал, что ждёт его после операции, и поэтому, исключив традиционный метод лечения, занялся поисками альтернативы. Поиски увенчались  успехом. Ион нашёл убедительную, хорошо документированную статью одного врача из Вены. В статье на основании очень большого количества наблюдений описывалось, как усиление иммунитета простым ежедневным приёмом сыра-котеджа с чайной ложкой льняного масла и чайной ложкой корицы с мёдом действует именно против меланомы.

Что может быть проще? Примерно в течение года Ион на себе убедился в результатах этого лечения. Опухоль больше не увеличивалась, а временами даже уменьшалась, почти не болела, а если изредка болела, то совсем незначительно. Единственное неудобство доставляли ежедневные перевязки. Но это не смертельно. Так в течение нескольких лет Ион мирно сосуществовал с меланомой.

У Иона был приятель, отличный врач-терапевт. Грамотный, знающий, умный, прочно усвоивший основы русской земской медицины — все для больного человека, не требуя ничего взамен. Ион ставил его в пример большинству известных ему израильских терапевтов.

Девять лет назад, когда исполнилась годовщина его вступления в девятый десяток существования, он пополнил ряды страдающих тяжёлым заболеванием сердца. Его приятель терапевт проявил не просто профессионализм, а мастерство и вылечил его введением катера в артерии сердца! Настоящий врач! Ион выздоровел.

Так вот он узнал, что в Израиле есть профессор-онколог, успешно лечащий меланому новыми препаратами, созданными на основе инженерной генетики, потрясающе излечивающими меланому. Ион счел неразумным менять уже испытанное эффективное лечение на что-либо новое, статистически пока несравнимое с применяемым им, к тому же, неподтверждённое ещё другими авторами.

Однако это не только не нашло одобрения у приятеля, но даже обидело, как он считал, неразумное поведение Иона. Конвенциальная медицина это всё-таки не какие-то сырки с корицей. Никуда не денешься, старому врачу трудно отделаться от усвоенного за десятилетия.

Как-то, услышав от жены Иона, что тот лежит с температурой сорок градусов, он немедленно примчался к нему. На правой ноге большое болезненное красное пятно с чёткими границами, как на географической карте. Диагноз, который без труда мог бы поставить и студент-медик старшего курса, не вызывал сомнения у такого опытного врача. Рожистое воспаление. Тут же он назначил Иону сильные антибиотики. Стандарт. Конвенциальная медицина.

Ион улыбнулся и показал  приятелю на стоявший рядом с постелью аппарат, — электромагнит: «Дружище, не надо антибиотиков. Несколько сеансов переменного магнитного поля, и максимум через неделю я буду здоров».

Приятель знал, что у Иона в мозгу осколок. Поэтому смотрел на него, как на пациента, нуждающегося в срочной помощи психиатра. От антибиотиков Ион всё-таки отказался. Приятель ушёл возмущённый и обиженный. Через четыре дня, навестив Иона, он увидел здорового человека. Температура тридцать шесть и восемь. Никакой красноты. Трудно описать его изумление.

- Почему же не применяют этого лечения?

- Во-первых, потому, что вы, старый опытный врач, назначаете лекарства. Заодно, не задумываясь об этом, увеличивая количество штаммов микроорганизмов, нечувствительных к антибиотикам. Во-вторых, потому, что фармакологические компании, эти кровопийцы, не хотят потерять свои многомиллиардные доходы. Я сделал максимум возможного: защитил докторскую диссертацию на эту тему не где-нибудь, а в самом авторитетном учёном совете, в хирургическом учёном совете Второго Московского медицинского института. Написал монографию. Врачам оставалось только прочитать, познакомиться и применить.

Ион сказал это, чтобы у его приятеля было представление, что перед ним не просто старый склеротик, нежелающий поменять уже испытанное лечение на новейшее, что его консерватизм основан на знании и опыте.

Однако атаки приятеля не прекратились. Он выяснил, что профессор-онколог согласен принять Иона только после биопсии. Убедить его в том, что на основании увиденного даже студент-медик безошибочно поставит диагноз, что и простой мазок может подтвердить диагноз, не удалось. Приятелю Ион объяснил почему отказывается от биопсии, от нарушения многолетнего взаимодействия с болезнью и от нарушения выработанного у него иммунитета.

А что профессор? Ведь  для него Ион был всего лишь ещё одной единицей, ещё одним экспериментальным кроликом. Ему нужны правильно и тщательно оформленные документы до и после лечения. Отступить и просто помочь пусть даже очень занудному пациенту? Тем более коллеге? Тем более профессору, кое-что сделавшему в медицине? Нет! Хотя Ион не видел и не общался с этим профессором. Но он ему был предельно ясен. Может быть, он  и неплохой специалист. Но он не врач. У него отсутствует самое необходимое врачу качество — сострадание. Без этого качества и гений не может быть врачом. Точно, так как человек без таланта не может стать, например, художником.

А приятель не прекращал попыток убедить Иона обратиться к этому самому профессору. Ну, в конце концов, чего вам стоит? — всего лишь только контрастная рентгенография. Нашёл слабое место в обороне Иона. Обидную и позорную медицинскую безграмотность. Для него, долгие годы не имевшего ничего общего с контрастной рентгенографией, она всё ещё оставалась на уровне того чем была, чему учили в медицинском институте, несмотря на то, что лет сорок с лишним назад он сам подвергся такому исследованию. Принял бариевую кашу и всё. Барий нигде и никак не вступает в реакцию с организмом. Ничем он не может повредить. Согласился.

Приятель на своём автомобиле отвёз Иона в больницу. Сам в приёмной озабоченно оформлял все многочисленные бумаги. Сел в приёмной ожидать его после исследования.

Но, как только оно началось, Ион с ужасом понял свою дикую непростительную ошибку. Ему не предложили глотать знакомый безвредный барий. Врач ввела иглу в вену.

- Из чего состоит контраст? — спросил он у врача.

- В основном йод».

Ион тут же решил отказаться от обследования. Йод наиболее сильный элемент, взаимодействующий с иммунной системой, угнетающий её. Но затем он представил себе реакцию своего приятеля на такое бегство, его разочарование. Обиду. Гори всё огнём! Остался. Полностью прошёл исследование. Глядя, как приятель в паркинге расплачивается за продолжительную стоянку, не промолвил ни слова. А что говорить? Он ведь хотел как лучше. Но, если Ион вообще не знал, что контраст не безводный барий, он-то должен был знать, что это йод, так влияющий на иммунную систему.

На следующий день проснулся уже не Ион, в течение многих лет мирно сосуществовавший с меланомой, а другой, ещё незнакомый ему человек. За грудиной, в самом её низу его давило нечто тошнотворное. На завтрак все эти годы у него был сыр-котедж с льняным маслом, который съедал с удовольствием. Надо было принять эту вкусную еду — лекарство. Но даже мысль о еде стала позывом к рвоте. Хорошо ещё, что нечем было рвать. В опухоли появилась более интенсивная боль. Но это пустячок. Зато в двух малюсеньких подкожных опухолях на бедре боль была совершенно невыносимой.

Ион часто удивлял медиков своей переносимостью болей, терпеливостью. Он говорил: «Знаешь, с 21 января 45-го – дня, когда меня убили, моего главного дня рождения – у меня не было ни одного дня без боли». А тут он понял, что переносить такую боль не во власти человека. Счастье, что она была непродолжительной и периодической. Он отчетливо понял, что йод уничтожил его иммунитет. Состояние, на которое накатывалось ещё что-то, что ему, хоть и врачу, было трудно описать однозначно. А он собирался написать не рассказ, а научную статью. Хорошая получилась бы статья…

Во всём случившимся винил только себя. Мог ведь, должен был убедить своего приятеля в том, что он не чудак, а точно оценивающий ничью между ним и меланомой, безапелляционным арбитром в которой служит иммунитет. При случайном уколе мы рефлекторно отдёргиваем руку. Кто знает, как отреагирует опухоль на пустяковый случайный укол? Что в этом случае скажет арбитр — иммунитет?

Самоуверенные врачи в спорах с гомеопатами, издеваются над микроскопическими дозами их лечебных средств, думал теперь Ион. А ведь немедленно после оплодотворения яйцеклетки сперматозоидом выделяется лютеин. Сколько? Несколько молекул! В тысячи раз меньше лечебных доз гомеопатов! А результат? Невероятные анатомические и физиологические изменения у забеременевшей женщины! Следовало рассказать всё это моему приятелю терапевту, отличному врачу.

Ну, что ж, сейчас ему уже девяносто второй год. Ещё юношей научился он встречать смерть без паники. Главное теперь — приучить внуков к тому, что всё идёт своим чередом, как и должно идти. Юмор в таких случаях большое подспорье.

 Во мне нахально хулиганит тумор.

И так, как я, пока, ещё не умер,

Сильнее тумора еврейский юмор.

Он даже обезболивать умеет.

Открытым текстом сказано еврею

О том, что срочно ожидаем там.

Чтоб облегчить труды гробовщикам,

Сейчас катастрофически худею.

Одно лишь не могу исправить жлобство,

Любимым причиню я неудобство.

Понятно, что стишки такого сорта

Позволено публиковать post mortem.

 

Прошло четыре месяца. Ион ещё был жив. Состояние, которое не мог описать, почти не изменилось. Он заставлял себя есть, хотя даже любимая пища больше не доставляла ему удовольствия на фоне постоянной тошноты. Он очень похудел. Общее состояние было таким же, как и сразу после исследования.

Ион полагал, что столь подробное описание своего состояния, возможно, окажется полезным молодым врачам и студентам медикам. Он верил, что именно для этого Он в дополнение к подаренным ему годам совершил еще одно чудо, продлив его дни болезни.

Вскоре после ухода Иона появилось сообщение о том, что уроженец Хайфы Нир Хакоэн и его жена-китаянка впервые создали прививку от рака. Профессор Нир Хакоэн и его супруга профессор Кэтрин Ву провели исследование, которое может — впервые в истории человечества — стать ступенькой к созданию эффективной вакцины против рака кожи — меланомы. На следующем этапе ожидается управление иммунной системой человека для противодействия другим видам рака и прочим болезням. Значит, Ион шел правильным путем. Если бы не вмешательство его друга …

 

 

 

Опубликовал: cdialog_editor
Категория: История

Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт.