Да, я поддерживаю Израиль

Фамилия, Имя*

Е-Мейл*

Страна*

Ваше сообщение

* Поле обязательно к заполнению.
** Ваши личные данные не будут опубликованы.
Подробнее читайте в импрессуме.

Да, я поддерживаю Израиль

Прозрение

Опубликовано: 2018-04-15 @ 09:32

Прозрение

Прозрение Дегена носило затяжной характер. Рядом с Ионом не было человека, который мог бы хоть как-то ослабить процесс «промывки мозгов», начавшийся, кажется, ещё в детском садике. Отец его умер очень рано, когда Иону было всего три года. Его мать была женщиной с догматическим мышлением, раз и навсегда беззаветно поверившей в преимущества советской власти, и ничто уже не могло её переубедить. Родственники по линии отца, которые, несомненно, могли повлиять на Иона, порвали отношения с ними ещё при жизни отца. Возможно, впервые зерно сомнения в справедливость советского строя заронил в Иона его друг Шулим Даин ещё накануне войны. Но, если так, то прорастало это зерно очень медленно.

С первых дней войны даже он, шестнадцатилетний юноша, обратил внимание на плохую организацию обороны: постоянно поступали приказы – отступить на новые позиции, а потом вообще перестали поступать какие-либо приказы, и приходилось уже выходить из окружения. Отступать продолжали и в 1942 году. Но ведь многие и до сих пор верят, что виной было вероломное нападение гитлеровской Германии.

А девятнадцатилетний Ион, вряд ли, осознавал, что причиной, по которой представления его к званию Героя Советского Союза не удовлетворялись, являлся антисемитизм. А вот то, что многие коммунисты, которые всегда должны были быть впереди, оказывались не только трусами и карьеристами, но ещё и мародерами, замечал он определенно. Сильно повлияло на Иона, который не привёз с войны ничего, кроме немецких пуль и осколков в своём теле, обвинение его в 1945 году в мародерстве.

Впервые Деген понял, что источником антисемитизма служит ЦК его родной коммунистической партии Украины, при трудоустройстве после окончания института в 1951 году. Правда, в Москве в ЦК КПСС его внимательно выслушали и помогли. И лишь после сообщения о деле врачей-отравителей в январе 1953 года Иону стало ясно, что всё исходит из центрального аппарата КПСС.

Не остался без внимания и урок, который ему преподнес пятнадцатилетний сын, с выводами которого Иону пришлось согласиться: Ленин породил Муссолини в Италии, а Гитлера и, стало быть, Вторую мировую войну породил Сталин.

***

Ион, когда раненый выходил из окружения, сохранил свой комсомольский билет, бережно укутав его в вощеную бумагу, чтобы он, не дай бог, не промок. Во всех подразделениях он был самым молодым. Под его командой уже были коммунисты, а он ещё оставался комсомольцем. Но, наконец, настал счастливый момент, когда на партийном собрании батальона парторг вручил ему партбилет.

Помогал ли ему в бою партбилет? Деген утверждал, что был трусом. Но коммунист ведь должен быть всегда впереди. К тому же никому не должно было прийти в голову, что еврей трус, и он первым лез на встречу со смертью. И его все считали смелым. Правда, уже на фронте у него иногда возникали сомнения, все ли коммунисты всегда впереди?

Например, в 1942 году на Северном Кавказе комиссар дивизиона бронепоездов батальонный комиссар Лебедев ни разу не был в бою. Но тогда Ион был ещё комсомольцем. А вот, будучи уже коммунистом, в 1944 году, он знал, что заместитель командира их танкового батальона по политчасти, майор Смирнов, не только трус, но ещё и мародёр, и вообще сволочь.

Но, вероятно, по причине своего малолетства он не понимал, за что гвардии майор Смирнов награждается орденами, и почему его повысили в должности, назначив заместителем командира полка тяжёлых танков по политчасти. Однако были и другие. Были освобождённые парторги, которые лезли в самые опасные дыры в бою. А вот награждали их не очень. Один из таких дал Дегену рекомендацию в партию. И ещё командир танка гвардии лейтенант Толя Сердечнев, и начальник боепитания гвардии капитан Вихров дали Иону характеристики. Капитан Вихров — тыловик, но почему-то всегда оказывался рядом с танками.

Тем не менее, возникавшие у Дегена время от времени ещё на фронте сомнения относительно принадлежности коммунистов к передовому отряду не изменили его, и он вернулся с войны всё тем же «железобетонным» коммунистом. Но последовавшие затем события — от убийства Михоэлса до дела «врачей-отравителей», а также перипетии с его трудоустройством, — сделали своё дело.  Внес свой вклад и его пятнадцатилетний сын. Однажды  он вышел из своей комнаты с раскрытым томом произведений Ленина.

— Ты читал эту статью?

- Какую статью?

- «Партийная организация и партийная литература».

- Конечно, читал.

- Так чего же ты говоришь, что родоначальник фашизма Муссолини? Эта статья написана в 1916 году. Вот где истоки фашизма. А ты считаешь, что у твоего Ленина нимб вокруг лысины.

- Как ты смеешь?! — Закричал Ион.

- У тебя нет ничего святого!

— Почему это нет? Ты же сам меня учил, что истина — это святое.

Ион корил себя за то, что в той ситуации оказался трусом и не выбросил свой партийный билет. Тогда он не смог превозмочь своей трусости, как это бывало на фронте. У него — любимые жена и сын, работа. Чем закончится для всех них его честное поведение? И Деген продолжал исправно платить членские взносы и посещать партийные собрания, если не удавалось придумать уважительную причину, которая позволила бы отсутствовать на собрании.

И как раз в эту пору произошло самое нелепое событие в его жизни. Шло отчётно-выборное собрание партийной организации больничного объединения, в котором работал Ион. Он уже не мог вспомнить, почему именно в тот день у него на пиджаке была колодка орденов и медалей. Но, конечно, не в честь собрания.

Он выступил в прениях по поводу необходимого нововведения в практику их хирургического отделения, надеясь, что таким образом ему удастся преодолеть сопротивление Главврача больницы.

На собрании, как водится, присутствовал представитель райкома партии, инструктор, начавший работать в этой должности буквально накануне. Ему понравилось выступление Иона. А выступавшие вслед за ним, произносили его фамилию не совсем чётко и с неправильным ударением — не Деген, а Деген. Инструктор же и вовсе услышал не Деген, а Дегян. Армянин, значит. И при выдвижении кандидатов в члены партийного бюро инструктор назвал Иона.

Деген отбивался руками и ногами, — ничего не помогло. Инструктор настоял, а коммунисты охотно проголосовали за него. Так Ион попал в партбюро. Но этим не кончилось. Тут же после собрания инструктор оставил новых членов бюро, чтобы избрать секретаря партийной организации. И хотя теперь уже не только Ион, но и Главврач мужественно сражались, чтобы предотвратить скандал, инструктор, вопреки их сопротивлению, добился избрания Дегена секретарём партийной организации.

Наверное, не было в Советском Союзе человека более неприспособленного к исполнению такой обязанности. Даже со сбором партийных взносов каждый месяц у него возникала неувязка. То на рубль больше, то на рубль меньше. Шло время, а на бюро райкома его не вызывали и не утверждали. Дело в том, что с первым секретарём Печерского райкома партии товарищем Калиниченко у Дегена давненько были особые отношения. Он ненавидел Иона с тех пор, как на партийном активе города Киева после ХХII съезда партии Ион позволил себе критику в его адрес — делегата ХХ и ХХII съездов.

Ежемесячно, когда Деген сдавал в райком партийные взносы, он входил в просторный кабинет первого секретаря и от порога восклицал: «Да здравствует ленинская национальная политика!» Это, конечно, «способствовало» повышению градуса любви к нему первого секретаря Печерского райкома партии, в подчинении которого были партийные организации Верховного Совета, Совета министров, областного управления КГБ, республиканской прокуратуры и других не менее высокопоставленных организаций.

Итак, прошло четырнадцать месяцев, а Ион всё ещё оставался не утверждённым, единственным из сотен секретарей партийных организаций Печерского района. Иону это нравилось. И вот наступил день отчётно-выборного партсобрания. В это трудно поверить, но на собрание в качестве представителя райкома пришёл не инструктор, даже не третий секретарь, а сам лично товарищ Калиниченко.

- Слово для доклада, — сказал председатель собрания, — предоставляется секретарю партийного бюро товарищу Дегену.

- Уважаемые товарищи, — начал Ион, — в течение четырнадцати месяцев райком партии не успел утвердить меня в должности секретаря партбюро больницы. Таким образом, присутствующий здесь первый секретарь Печерского райкома партии может подтвердить моё право не делать доклад. Но, в отличие от товарища Калиниченко, я уважаю моих товарищей по совместной работе в больнице, и сделаю доклад.

Каждый мог растолковать эту двусмысленность как угодно. Мол, речь идёт не о том, что Деген не уважает товарища Калиниченко, а о том, что тот не уважает его товарищей по совместной работе в больнице, избравших его секретарем. Закончился отчётный доклад. Закончились прения. Выдвинули кандидатов в члены партбюро. Приняли самоотвод Иона, и в список он, слава Богу, не попал. Счётная комиссия удалилась подсчитывать голоса.

Товарищ Калиниченко одиноко сидел за столом на сцене, ожидая результаты выборов. В зале бездельничали коммунисты. Кто-то попросил Иона прочитать что-нибудь. Речь, разумеется, шла о поэзии. Сидя в четвёртом ряду, недалеко от сцены, он начал читать поэму, не отводя взгляда от товарища Калиниченко.

В тот вечер закончились самые нелепые, самые лживые четырнадцать месяцев в жизни Иона. В досье И.Л. Дегена в КГБ появилась очередная запись о его нелояльном отношении к советской власти. Неизвестно, кто донёс – сам ли товарищ Калиниченко, или кто-то из больничных стукачей.

Тем не менее, Ион продолжал оставаться членом партии вплоть до самого отъезда в Израиль в 1977 году. Лишь читатель, не  знающий  советской  системы,  может  удивиться, какого же черта Ион столько лет с таким настроением  продолжал оставаться членом  этой  партии.

Как объяснить, что его гражданское мужество было заблокировано заботой о сыне,  которому  пришлось  бы  расплачиваться  за  то, что его  отец получил удовлетворение, хлопнув дверью?

Хотя через несколько  дней  после Шестидневной войны его партийность чуть не окончилась по независящим от него обстоятельствам. В партийной организации  больницы, в которой работал Ион, был некий Кочубей, член партии с  1929 года. В 1937 году он лишь две недели отсидел в тюрьме. Уже это наводило на размышления.

Он оставался  единственным партийцем, прикрепленным к больничной организации, не имевшим никакого отношения к медицине. Был он отставным подполковником.

Избавиться  от  него  не разрешал райком партии. Ясно, что райкому не разрешает другая, не очень  партийная организация. 

Через  несколько  дней  после  шестидневной  войны  Деген с  ним поспорил по какому-то  очередному поводу. Ссора  происходила в  присутствии врача-еврея, весьма уважаемого в больнице. Желая основательнее уязвить Иона, Кочубей сказал:

- Такие, как вы, служат Израилю.

Деген  поблагодарил  за   комплимент,  объяснив, что завершившаяся война отчетливо  показала, кто служит  Израилю. А вот такие  типы, как Кочубей, одинаково плохо, хоть  и  очень  старательно, служат в зависимости  от обстоятельств то советской  власти, то  немецким фашистам, то Петлюре, то Махно, то вообще кому угодно. 

Потом, при  разбирательстве  возникшего дела, врач-еврей с деликатно-заискивающей  улыбкой  на интеллигентном лице изворачивался, извиняясь по поводу того, что не  расслышал, говорили ли что-нибудь об Израиле. На бюро Печерского райкома, в присутствии, примерно, ста человек, устав от лицемерия, Ион высказал все, что думал об этом разбирательстве и о деятельности бюро, и о личности секретаря райкома, как представителя власти, и о самой власти. Результатом, в лучшем случае, должно было стать исключение из партии. Но его почему-то не исключили, а только дали строгий выговор.

Его членство в партии ограничивалось ежемесячной уплатой взносов  и нерегулярным присутствием на собраниях, во время которых он читал что-нибудь  занимательное, чтобы  не слышать  очередной болтовни.  В течение последних двух лет он побил своеобразный  рекорд, умудрившись ни разу не быть на собрании. Отговаривался то плохим самочувствием, то срочной работой. Его как-то терпели. Может быть, потому  что в это время он был уникумом — единственным  доктором наук на поликлинической  работе, к тому  же руководителем нескольких диссертантов.

И вот в один прекрасный июньский  день Ион вручил секретарю  партийной организации заявление,  в  котором  было  написано, что, так  как он навсегда покидает пределы Советского Союза, то по уставу партии  не может быть ее членом.

Ион отдал партбилет секретарю, объяснил, что отныне он уже не коммунист, и поэтому самое  удобное для всех решение — тихое получение нужной для ОВИР’а справки о том, что он исключен из партии. Она  тихо согласилась. Но на следующий  день, смущаясь, она сказала,  что председатель партийной комиссии райкома требует созыва партсобрания.

Началось  собрание. Секретарь  прочла заявление Дегена.  Наступила продолжительная  тишина, — желающих выступать не было. Кто-то сказал:

- Чего там выступать. Исключить и кончено.

- Но райком требует протокол с выступлениями.

Поскольку никто выступать не хотел, секретарь сама подала пример:

—  Товарищи!  Деген  неоднократно нарушал  трудовую  дисциплину.  Поэтому я предлагаю исключить его из коммунистической партии как сиониста.

Ион с места подал реплику:

- Что  касается трудовой  дисциплины, то вы совершенно правы. Но, что касается  сионизма, то во время наших интимных  отношений я вам ни разу не сказал, что еду в Израиль.  А  вдруг я  направлюсь в Данию, как тогда быть с сионизмом? Секретарь растерялась. Она не могла сообразить, как ответить, стараясь  понять, что Ион имеет в виду под интимными отношениями.

И тут на выручку  своему лидеру пришел хороший советский еврей. В последнее  время Иону в глаза бросалась удивительная  закономерность: чем хуже врач, тем он активнее  на  собраниях. До глубины души  возмущенный  отъездом еврея, он задал вопрос о причине этого отъезда.

Вежливо улыбаясь, Ион ответил:

- Вас удовлетворит, если я скажу, что причина — воссоединение семьи?

На бюро райкома всё повторилось. Деген вовсе не собирался подробно объяснять мотивы,  причины и все прочее, что пролило бы свет на истинную дату принятия решения об отъезде. Поэтому Ион кратко ответил, что решение было принято в январе.

Тут же второй секретарь  райкома, хорошо известный своими открыто антисемитскими выступлениями на различных партийных собраниях, человек, не сомневавшийся в своей безнаказанности, повторил:

 - В январе, да это у него от рождения!

 Деген медленно поднялся.

  - Как  вы сказали? От  рождения? То есть, это в  крови у них у всех? Что здесь происходит?  Кто-то спросил о причине моего отъезда. Нужно ли объяснять причину, если  даже в этом учреждении, где декларируется интернационализм, на заседании бюро райкома, идейный  руководитель, секретарь, ведающий пропагандой, позволяет себе  фашистский выпад. В крови это у  них у всех? В шестнадцать  лет  я пошел на  фронт воевать против этой фашистской формулы о крови. На заседании парткомиссии  он, — Деген кивнул в сторону другого члена райкома, — посмел прочитать гнусную анонимку, в которой написано, что я вступил в партию из карьеристских соображений. Какие это были соображения? Первым пойти в атаку? Первым пойти в боевую  разведку?  Карьера  первым получить фашистскую болванку?

В течение двадцати минут, не перебиваемый ни разу, Деген говорил такие вещи, которые раньше опасался высказывать даже в кругу относительно проверенных людей. Когда  он умолк, первый секретарь  долго перекладывал на своей кафедре какие-то бумаги, потом сказал:

 - Вот видите. Вот вы приедете в Израиль и расскажете все то, что сейчас рассказали. Ведь это же антисоветская пропаганда.

Во-первых,  - ответил  Ион, -  материал  для этой  пропаганды, как вам известно, был организован не мною. Во-вторых, здесь кто-то правильно сказал, что я уже не юноша, а мне предстоит начинать жизнь сначала. Для пропаганды у меня просто не будет времени. Вот пошлите в Израиль его, — он ткнул пальцем в сторону  второго секретаря, — посмотрите, какой антисоветской пропагандой он займется.

Опубликовал: cdialog_editor
Категория: История

Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт.