Да, я поддерживаю Израиль

Фамилия, Имя*

Е-Мейл*

Страна*

Ваше сообщение

* Поле обязательно к заполнению.
** Ваши личные данные не будут опубликованы.
Подробнее читайте в импрессуме.

Да, я поддерживаю Израиль

«Переворот» 1977 года

Опубликовано: 2017-02-18 @ 14:39

«Переворот» 1977 года

            17 мая 1977 года впервые на выборах в Кнессет победу одержал Ликуд, получив 43 мандата. Менахем Бегин и его партия пришли к власти после 29 летнего пребывания в оппозиции.  Всем, но не Бегину, было трудно поверить в то, что  социалисты уступили власть в результате демократических выборов в Кнессет. Он в это не переставал верить с 1948 года.

            Этот «первый умеренно религиозный еврей, ставший главой государства Израиль», был наделен поразительной верой не только во Всевышнего, но и в целый набор, казалось бы, неправдоподобных идей, которые, тем не менее, осуществлялись одна за другой. Став сионистом в 1930-х годах, Бегин не переставал верить, что у евреев через несколько десятилетий будет свое государство. Поверил он и в пророчество своего учителя Владимира Жаботинского, предсказавшего Катастрофу европейского еврейства. В Эрец-Исраэль Бегин не сомневался в том, что настанет день, когда весь Иерусалим и вся Иудея и Самария будут опять под еврейским правлением, что и произошло в результате Шестидневной войны. И, наконец, несмотря на восемь неудачных предвыборных кампаний, Бегин 29 лет верил, что однажды станет премьер-министром Израиля.

            С основанием независимого государства Израиль Бегин не присоединился к официальному руководству ревизионистского движения. В октябре 1948 года, преобразовав  полувоенную организацию «Иргун», он основал партию Херут («Свобода») и стал в качестве ее лидера членом Кнессета 1-го созыва. В начале 50-х годов Бегин укрепил свою партию, в которую привлек евреев из восточных стран, положив в основу идеологии ортодоксальные религиозные верования и либеральные, а не социалистические ценности.

             В 1965 году, перед выборами в Кнесет 6-го созыва, Бегин объединил свою партию Херут с Либеральной партией, создав единый блок Гахал. 1 июня 1967 года было сформировано правительство национального единства с участием представителей Гахала.  Глава правительства Леви Эшкол назначил Бегина министром без портфеля.

             В день начала Шестидневной войны Бегин потребовал, чтобы правительство поручило Армии Обороны Израиля освободить Старый Иерусалим, оккупированный Иорданией. После вступления Иордании в войну это предложение Бегина фактически было принято. Бегин принял активное участие в подготовке законодательных актов об объединении и расширении Иерусалима, а также был инициатором решения оставить Армию Обороны Израиля на линии прекращения огня.

            Когда в апреле 1970 года правительство Голды Меир приняло решение о подготовке переговоров с арабами по вопросу возвращения занятых в ходе Шестидневной войны территорий, включая Иудею и Самарию, Бегин вышел в отставку с поста министра.  

            В 1973 году был создан блок Ликкуд на основе концепции неделимости Эрец-Исраэль. В Кнесете 8-го созыва фракция Ликкуда насчитывала уже 39 человек, не намного уступая правящему блоку  -  51 человек. А на выборах в Кнесет 9-го созыва Ликкуд под руководством Бегина стал первой по величине фракцией в Кнесете, получив 43 места.

            Итак, после 30 лет пребывания в Кнессета лидером оппозиции и признанным вождем ревизионистского движения, часто входя в резкое противоречие с политикой правительственной партии «Мапаи» («Труд»),  Бегин стал премьер-министром Израиля, возглавив коалиционное правительство.

            Израиль, не весь, но очень значительная часть его ликовала и праздновала невероятное: Ликкуд выиграл парламентские выборы категорически и бесповоротно, и вернул народу веру в то, что при желании он может сменить власть. Следовало бы отметить значительный вклад евреев из СССР в  «Перевороте» 1977 года.

            Гегемония левых сил во главе с партией МАПАЙ была настолько всеобъемлющей, что казалась непобедимой. МАПАЙ управляла избирательной системой, обеспечивая себе твердое большинство в Кнессете. А сам Кнессет был для МАПАЙ не больше, чем «кассой для мелких расходов». МАПАЙ руководила всеми областями жизни общества.
            Поэтому многие назвали выборы 1977 года «самыми судьбоносными в истории Израиля».  В ночь с 17 на 18 мая лидеры Ликуда  во главе с 63-летним Менахемом Бегиным, выдержавшим жесточайшие удары судьбы, включая советский ГУЛАГ и расстрел корабля «Альталена», на борту которого он находился, собрались в помещении предвыборного штаба Ликкуда, ожидая объявления предварительных результатов выборов.

            Сообщали, что на многих избирательных участках МААРАХ (социалистический блок) не получил вообще ни одного голоса. В 2:30 ночи Бегин поднялся на трибуну и сказал: «Сегодня произошло важнейшее событие в истории еврейского народа и сионистского движения. В 1931 году на 17-м Сионистском Конгрессе Зеев Жаботинский определил главной целью сионизма создание независимого еврейского государства в ближайшие десятилетия. Жаботинский, к несчастью, не дожил до создания независимого Израиля и до нынешнего дня, перевернувшего политическую карту страны».

            Бегин сообщил, что ждет от проигравшего лидера МААРАХа  Шимона Переса поздравительной телеграммы. Согласно СМИ, телеграмма Бегину так и не пришла. В своей речи он  помянул погибших бойцов подполья из ЭЦЕЛя и ЛЕХИ, назвав их -  «Мои героические братья». С ними он начинал свой путь в Эрец Исраэль, который завершился с таким триумфом.

            У лидеров арабских стран победа правых сил в Израиле вызвала одновременно и гнев, и страх. Их единодушным мнением было, что в Израиле к власти пришли террористы,  с которыми невозможно будет достичь никаких договоренностей. Конфликт становится неразрешимым, и очередная война на Ближнем Востоке неизбежна, и избрание Бегина – это «первый выстрел в той будущей войне».    

            А ровно через полгода после этого Садат выступил с речью в Кнессете. Прошло ещё два года, и в Кемп-Дэвиде был подписан мирный договор между Израилем и Египтом. О том, что этому способствовало, написано в предыдущей главе. И это стало одним из ярких подтверждений справедливости поговорки: «никогда не говори никогда». Политическая жизнь вообще, а в Израиле особенно, непредсказуема и неожиданна.

            Однако вернемся к речи Бегина в ту памятную ночь с 17 на 18 мая 1977 года. Он произнес одну важную фразу для страны с социалистической системой экономики, какой был тогда Израиль. «Дорогие евреи, не волнуйтесь! Я знаю, что многие тревожатся за свои рабочие места, за свои зарплаты. Не волнуйтесь, никто не будет уволен, все останутся на своих местах».

            Многие сторонники правых сил считают эти слова Бегина его серьезной политической ошибкой, а «русские» евреи, пережившие 90-е годы прошлого века, не понимают, как ему это удалось. Кроме того, никто из его политических противников не был наказан.

            Бегин же видел перед собой людей, которые в соответствии с сионистской идеологией считали, что каждый еврей, совершивший алию, должен обрести благо. Следовательно, если еврей не нашел себе рабочего места и оказался социально незащищенным на Родной Земле, это равносильно национальному несчастью. В свободном рынке с его конкурентной борьбой они чувствовали угрозу.  Этот страх определял их отношение к высокообразованным специалистам из СССР, которых «гнобили», и многие вынуждены были покинуть Израиль.

            Многие из этих людей искренне тогда верили, что Израилю противопоказан капитализм, который приведет к прозябанию целых слоев населения. В обстановке враждебного окружения из-за экономической стихии могут пострадать интересы безопасности. Да и абсорбция новых репатриантов как одна из основных национальных задач, казалась им выполнимой только в условиях социалистической экономики.

            Для израильской элиты, воспитанной в социалистическом духе, слова «тэтчеризм» или «рейганизм» и сегодня являются такими же бранными, как в СССР начала 80-х годов прошлого века. Большинством СМИ Израиля симпатии к социализму считаются признаками хорошего тона.

            Но в этом был весь Бегин, который на протяжении всех этих лет последовательно придерживался концепции В. Жаботинского, будучи его учеником. Основу идеологической платформы созданной им партии Херут составляли: принцип единой национальной цели, в отличие от двуединого характера сионистско-социалистического движения;  приоритет национальных и государственных интересов над «классовыми»; создание либерального общества со свободной экономикой и минимальном вмешательстве государства; распространение суверенитета еврейского государства на всю историческую территорию Эрец-Исраэль; установление отношений с арабскими соседями с позиции военно-политической силы еврейского государства.

             Бегин, будучи выдающимся лидером оппозиции в Кнессете первого–восьмого созывов, тем не менее, всегда поддерживал правительство в вопросах национального значения. Наверное, единственным исключением стал день 7 января 1951 года, когда Бен-Гурион вынес на обсуждение Кнессета вопрос о получении Израилем репараций от Германии за экспроприированное и разграбленное в период нацизма еврейское имущество.

            Адвокат по профессии,  Бегин воспринял соглашение Бен-Гуриона с Аденауэром как нонсенс, к тому же, кощунственный. Репарации – это «возмещение государством в силу мирного договора или иных международных актов ущерба, причинённого им государствам, подвергшимся нападению». Ровным счетом ничего из этого между Германией и несуществовавшим во время Второй мировой войны государством Израиль не было. Понятия «еврейство», «еврейское имущество» — из оборота антисемитов. Еврейским имуществом можно считать только имущество синагог. Остальное – имущество евреев, которые были гражданами Австрии, Германии, Чехии, Польши и др. стран.

            В своей речи в Кнессете Бегин потребовал от  Бен — Гуриона провести референдум по вопросу соглашения о репарациях, хотя сам считал, что голосование по этому вопросу уже было проведено «в Треблинке, в Освенциме, в Понарах – и там евреи проголосовали в смертных муках: не вступать в контакт, не вести переговоры с немцами». Бегин отмечал и то, что суммы, о которых идет речь, являются просто насмешкой. По его словам, по сути дела, правительство соглашалось на то, «чтобы 95% еврейского имущества по праву осталось в руках убийцы, в руках грабителя».

            После окончания речи Бегин возглавил крупную манифестацию протеста, которая насчитывала более пятнадцати тысяч человек. Против демонстрантов полиция применила слезоточивый газ. После этого Бегина на три месяца отстранили от участия в парламентских заседаниях. Бен-Гурион объявил Херуту политический бойкот. Однако всё это лишь способствовало росту личного влияния Бегина и влияния его фракции на израильскую общественность.

            В ответ на обвинение Бегина в намеренной попытке  «поднять руку на единственный храм, которым обладает еврейский народ в нашу эпоху, на Кнессет»,  газета движения «Херут» писала: «Правительство Бен — Гуриона применило гранаты со слезоточивым газом немецкого производства для того, чтобы опозорить наш народ».

            В статье утверждалось, что демонстрация протеста десятков тысяч граждан, «которые пришли, чтобы выразить свой протест по поводу контактов с Германией, была по приказу Бен — Гуриона превращена полицией в кровавое столкновение, напомнившее о драмах британских времен. Целью этого было одно – имитировать намерение напасть на Кнессет». Газета утверждала, что невинные граждане стали жертвой инициированной Бен — Гурионом провокации.

            Предложение правительства поддержал 61 депутат Кнессета, 50 депутатов проголосовали против, шестеро воздержались, трое отсутствовали при голосовании. То есть, 59 человек фактически не поддержали правительственное предложение. Тем не менее, Бен — Гурион считал результаты голосования своим большим успехом.

            Однако и после голосования в Кнессете многие в Израиле, в особенности среди членов движения Херут, не смирились с ведением переговоров с Германией. Вместе с тем, многие и до сих пор полагают, что репарации спасли Израиль от экономической катастрофы, обеспечили само его существование и выживание. Но деньги, полученные по репарациям, представляли собой часть той помощи, которую получила сама Германия в рамках плана Маршалла. Куда лучше репараций, полученных в результате труднейших переговоров, стала бы помощь Израилю со стороны тех стран, кто принимал решение о его создании, включая и Германию.

            Именно Бегин, которого считали угрозой израильской демократии и конституционному строю, последовательно выступал за строгое соблюдениезаконности и демократические свободы. Бегин ввел правило, при котором юридический советник правительства  стал постоянным участником всех заседаний кабинета министров.

             Основой обоих правительств, сформированных Бегином, была коалиция между Ликкудом и религиозными партиями. Это сотрудничество вызывалось, помимо политической необходимости, ещё и мировоззренческой позицией Бегина, рассматривавшего себя приверженцем еврейской религиозной традиции. Правительство Бегина укрепляло статус ортодоксального иудаизма в Израиле.

            Бегин начал энергично искоренять исторически сложившееся неравенство между выходцами из Европы и выходцами из восточных стран, превратившимися в периферийную часть уже сформировавшегося израильского общества. По его инициативе была разработана программ подъема жизненного и культурного уровня восточных евреев.

        Бегин рассматривал захваченный во время войны 1967 года «Западный берег» Иордана как исторические земли Иудеи и Самарии, считая своим долгом перед верующими евреями строить поселения на этих землях, что вызвало сопротивление со стороны Партии труда и осуждение со стороны ООН. Но Бегин объявил всему миру, что «Израиль не нуждается ни в чьем благословении своих действий, и что Израиль законен потому, что он существует». Он считал, что ни одно израильское правительство не вправе эти земли отдавать.

        А вот в пустыне Синайского полуострова он не видел части библейского Большого Израиля. Поэтому, когда президент Садат подтвердил свою готовность «обменять мир на землю», Бегин уже был готов к переговорам, результатом которых стал подписанный 26 марта 1979 года мирный договор с Египтом.

            Возглавив правительство, Бегин начал проводить активную внешнюю политику: с одной стороны, достижение мира с Египтом, а с другой, -  реализацию исторических прав Израиля на Иудею, Самарию и сектор Газы. В переговорах с Садатом Бегин проявил поистине восточную гибкость: сознательно преуменьшив свой вклад, уступил Садату роль инициатора мирных переговоров.

            Но эта готовность Бегина к значительным уступкам Египту, в первую очередь, эвакуация израильских поселений в Синае, сочеталась с жесткостью по другим вопросам, в частности, в отношении исторических территорий Эрец-Исраэль, которые начали интенсивно заселяться. За время пребывания Бегина у власти численность еврейского населения там утроилась.

            Чтобы подчеркнуть, что территориальные уступки Египту не будут служить прецедентом, Кнесет по инициативе Бегина в декабре 1981 года принял решение о распространении израильского суверенитета на Голанские высоты. А в июне того же года Бегин, исполнявший тогда ещё и обязанности министра обороны, приказал израильским ВВС уничтожить готовый к пуску иракский ядерный реактор возле Багдада. За этим последовали санкции со стороны США, на что Бегин отреагировал так резко, как никто себе не позволял ни до, ни после него.

            Вот это послание, переданное послу США в Израиле Самуэлю Льюису 20 декабря 1981 года, которое заслуживает того, чтобы быть приведенным полностью в качестве примера поведения руководителя государства, не позволившего оказывать на себя давление даже со стороны самого верного союзника.

            «В течение последних шести месяцев правительство США три раза «наказывало» Израиль. 7 июня мы уничтожили атомный реактор «Оссирак» около Багдада, и я не намерен сообщить Вам сегодня, от кого мы получили окончательную информацию о том, что этот реактор был готов производить атомные бомбы. У нас не было сомнений в этом, поэтому наша акция была актом спасения, актом национальной самообороны в самом возвышенном смысле этого понятия. Мы спасли жизни сотен тысяч граждан, среди них десятков тысяч детей. Тем не менее, вы объявили, что наказываете нас, и нарушили подписанный договор, который содержал сроки поставки самолётов.

            Не прошло много времени, и мы, обороняясь после резни, учинённой над нашими людьми (трое были убиты, среди них выживший в Освенциме, и 29 были ранены), подвергли бомбардировке командный пункт в Бейруте. Вы не имеете права читать нам мораль по поводу потерь среди гражданского населения. Мы читали историю Второй мировой войны и знаем, что случилось с гражданским населением, когда вы действовали против врага. Мы читали также историю войны во Вьетнаме. Наши усилия всегда были направлены на то, чтобы избежать потерь среди гражданского населения, но иногда это неизбежно, как это случилось при бомбардировке командного пункта ООП.

            Тем не менее, вы «наказали» нас, задержав поставку самолётов F-15. Неделю тому назад, по предложению правительства, Кнессет большинством в две трети голосов принял во всех чтениях Закон о Голанских высотах, и вы теперь снова хвастаетесь тем, что «наказываете» Израиль. Что это за стиль такой — наказывать Израиль? Мы ваше вассальное государство? Разве мы банановая республика? Разве мы 14-летние подростки, которых, если они ведут себя не, как положено, бьют по пальцам?

            Скажу Вам, из кого состоит это правительство. Оно состоит из людей, жизнь которых протекала в сопротивлении, в военных действиях и страданиях. Нас вы не запугаете наказаниями. Тот, кто угрожает нам, обнаружит, что мы глухи.  Нет у вас никакого права наказывать Израиль, и я протестую против того, что вы пользуетесь этим понятием. Вы заявили, что приостанавливаете обсуждение договора о стратегическом сотрудничестве, и что возвращение к переговорам, сроки которых уже были назначены прежде, зависит от прогресса переговоров об автономии и от положения в Ливане. Вы пытаетесь сделать Израиль заложником этого договора. Ваше заявление о приостановлении обсуждения договора я рассматриваю как его денонсацию. Никакой дамоклов меч не будет висеть над нашей головой.

            Еврейский народ прожил 3700 лет без договора с Америкой и продолжит жить еще 3700 лет. Мы не согласимся с требованием дать возможность иерусалимским арабам участвовать в выборах в учреждения автономии и с угрозами приостановить союзнические обязательства, если мы на это не пойдем.

            Вы наложили на нас денежные наказания и нарушили слово, данное президентом. Когда здесь был государственный секретарь Хейг, он зачитал письменное заявление президента Рейгана, что вы купите на 200 миллионов долларов оружие и другое оборудование. Это нарушение президентского слова. Разве так принято вести себя? Вы отменили ещё 100 миллионов долларов, чего вы хотели этим добиться? Ударить нас по карману?

            Я живу в доме, где в 1946 году жил английский генерал по имени Баркер. Когда мы воевали против него, вы нас называли террористами, а мы продолжали воевать. Когда мы атаковали его штаб в конфискованном им здании «Кинг Дэвид», Баркер сказал: «На эту расу можно повлиять только, ударив её по карману», и отдал распоряжение британским солдатам не посещать еврейские кафе. Бить нас по карману? Это философия Баркера.

            Теперь я понимаю, почему усилия в сенате добиться большинства в пользу оружейной сделки с Саудовской Аравией сопровождались некрасивой антисемитской кампанией под лозунгом «Бегин или Рейган». Выходит, что тот, кто противится сделке с Саудовской Аравией, поддерживает чужого главу правительства и нелоялен к президенту США. Таким образом, сенаторы Джексон, Кеннеди, Паквуд и, конечно, сенатор Бушвиц не являются лояльными гражданами. Затем был провозглашён лозунг: «Не разрешим евреям определять иностранную политику США». Что означает этот лозунг? Греческое меньшинство США определило решение сената, не допустившее поставку оружия Турции после её вторжения на Кипр. Никто не запугает большую и свободную еврейскую общину США. Никому не удастся устрашить ее антисемитской пропагандой. Они будут с нами, это страна их праотцов, и их полное право и обязанность её поддержать.

            Некоторые говорят, что надо отменить – «рисайн» — закон, принятый Кнессетом. «Рисайн» — это понятие времён инквизиции. Наши предки предпочли костёр и не совершили «рисайн» своей веры. Нам не надо быть сожжёнными на костре. У нас, слава Богу, достаточно сил, чтобы защитить нашу независимость и отстоять свои права. Насколько я понимаю, нет во всём мире никого, кто мог бы отменить закон, принятый большинством в две трети голосов в Кнессете.

            Господин Вайнбергер сказал, а затем и господин Хэйг, что принятие этого закона нарушает резолюцию СБ ООН № 242. Тот, кто это говорит, не читал резолюцию или забыл или не понял её. Душой резолюции являются переговоры для установления безопасных и признанных границ. Сирия заявила, что не будет вести с нами переговоры, что она не признаёт и не признает нас, и тем самым исказила саму суть резолюции № 242. Каким же образом могли мы нарушить эту резолюцию?

            Что касается будущего, соизвольте сообщить государственному секретарю, что Закон о Голанских высотах останется в силе. Нет силы, которая сможет его отменить.

            Относительно утверждения, что Вы были застигнуты нами врасплох, то на самом деле мы не желали смутить Вас. Мы знали Ваши затруднения, у Вас связи с Эр-Риадом и Дамаском. Недаром президент Рейган сказал, что прав был Бегин, ведь если бы Израиль заранее обратился к США по поводу Закона, то США сказали бы «нет». Мы не хотели принимать Закон после того, как Америка сказала «нет». Мы не желали смутить вас. В отношении Ливана я просил сообщить государственному секретарю, что мы не начнём войны, но если будем атакованы террористами или сирийцами, то выступим с контратакой».

            Бегин и дальше продолжал действовать без оглядки на «старшего брата».  В июне следующего года было совершено покушение на израильского посла в Лондоне Ш. Аргова. В ответ на это правительство Бегина приняло решение о проведении операции под девизом «Мир Галилее». В сентябре 1982 года правительством Бегина был отвергнут, так называемый, план Рейгана по урегулированию арабо-израильского конфликта.

            Под его же давлением Кнессет объявил Иерусалим вечной и неделимой столицей страны. Желание утвердить навечно  государственные границы Израиля привели Бегина к решению начать военные действия в Ливане 6 июня 1982 года с целью разгрома местной  Организации Освобождения Палестины. Затянувшаяся война вызвала волну многотысячных митингов протеста, усилившихся после резни, учиненной ливанскими христианами в лагерях палестинских беженцев Сабра и Шатила.

            Растущее число жертв среди израильских военнослужащих в Ливане вызвало раскол в израильском обществе, который оказал тяжелое моральное воздействие на Бегина, привел к нервному срыву,  усугубившемуся смертью жены Ализы в ноябре 1982 года, с которой Бегин прожил всю жизнь. В состоянии тяжелой депрессии он фактически отошел от руководства правительством, а в августе 1983 года подал в отставку.

            40 лет войны: с немцами, с англичанами, с Бен-Гурионом, с социалистами, с палестинцами, сказались на здоровье Бегина.  Остаток жизни он прожил в своей иерусалимской квартире как частное лицо, избегая публичных встреч. Несмотря на это, в широких кругах израильского общества Бегин не потерял популярности.

            В соответствии с завещанием Бегина, его похороны были проведены без государственных почестей; в траурном шествии, однако, приняли участие тысячи человек, съехавшихся со всех концов страны. Бегин похоронен на Масличной горе рядом с женой и по соседству с могилами казненных англичанами членов Эцела.

            «Бегин был самым честным человеком и самым ярким, харизматическим лидером, который не допустил гражданской войны»  -  сказал о нем Зеэв Элькин, председатель коалиции. Идет ли современный Ликуд по пути своего лидера, сказать сложно. Вроде бы Ликуд находится у власти, но на внешнее давление реагирует совсем не по-бегински.

 

            Мы помним, с какой поспешностью проводилась приватизация после распада Советского Союза. Объясняли это угрозой возврата коммунистов. 1993 год показал, что подобные опасения не были беспочвенными. Особенность Израиля состояла в том, что реформирование проходило сравнительно медленно и поэтому не завершилось до настоящего времени.

            С начала ХХ столетия до 1948 года еврейским Ишувом правили левые. И в первые годы существования Израиля  Бен-Гурион мог проводить любой политический курс по своему усмотрению. Однако после победы Ликуда уже ни одна партия и ни один политический деятель больше не имели такой власти.

            Кроме того, уже реакция Бегина на провокацию с «Альталеной» показала, что главной для него опасностью был раскол общества, и он не допустил гражданской войны. И 29 лет спустя взгляд его на этот вопрос не изменился. Поэтому проведение экономических реформ не усилило разногласия между социал–демократами и блоком либеральных партий, а привело, наоборот, к созданию «правительства национального единства».

            Через месяц после выборов Бегин сформировал правительство на коалиционной основе. Кабинет Бегина оказался первым не социалистическим в истории страны. Однако в результате принятых тогда политических и социальных ориентиров экономика Израиля так и осталась  экономикой смешанного типа. Большая часть земли принадлежит государству, как и главенствующая роль  в ключевых производственных отраслях: электроснабжение, водоснабжение, железнодорожный транспорт, нефтеперегонные заводы.

            Существовавшая в Израиле в течение многих лет система государственного участия в хозяйственной жизни обладала большой инерционностью, и поэтому ее реформирование, которое началось в 1977 году с приходом Бегина,  не завершилось до настоящего времени.

            Переворот»  в экономической сфере не сопровождался эффективными антиинфляционными мерами. Оставался незыблемым принцип полной занятости, тормозивший экономический рост и не позволивший правительству добиться финансовой стабилизации. Освобождение цен в сочетании с неконтролируемым ростом заработной платы вело к раскручиванию инфляции. Рост расходов на оплату рабочей силы в сочетании с повышенным налогом на добавленную стоимость и упразднением помощи экспорту угнетающе подействовали на предпринимательскую активность.

            Кроме того, эвакуация израильских войск и поселений с Синайского полуострова, согласно мирному договору с Египтом, легла тяжелым бременем на бюджет государства.  В конечном итоге блок правых партий вынужден был продолжить практику хозяйственного регулирования, применявшуюся их социал–демократическими предшественниками, и «консервативный переворот так и не произошел».  Так оценил экономическую реформу Бегина директор Израильского института экономических исследований И.Бен–Порат.

            Комплекс экономических мер, который пыталось осуществить за шесть лет своего пребывания у власти правительство Бегина, оказался слишком противоречивым, поскольку столь же противоречивыми были интересы разных групп общества. Не только значительная часть электората, но и само руководство страны оказалось не готовым к усилению рыночных, конкурентных начал в экономике.  А главное, правительство не смогло выработать новые принципы государственного вмешательства в экономику. Детальный анализ причин экономических неудач, постигших правительство Бегина, выходит за рамки этой книги.

            Несмотря на то, что национальный лагерь победил на выборах в Кнессет, все структуры, которые строятся не на выборной основе, остались по прежнему в руках МАПАЙ и сохранили верность левому лагерю. Не собираясь отказываться от власти, левые в последние десятилетия незримо осуществляют изъятие властных полномочий у выборных структур  и передают их в те государственные институты, которые строятся на невыборной основе. Это позволяет им продолжать исповедовать и проводить в жизнь левую идеологию, которой они прежде придерживались.

            Даже Кнессет перестал быть главным местом общественных дискуссий. Эту роль стали выполнять различные «Исследовательские институты. Руководители этих левых институтов, получающие деньги от зарубежных правительственных организаций, выступают чуть не в качестве пророков. Кнессет же при этом скатился на положение аутсайдера.

            Нет, законы, конечно, по-прежнему принимаются Кнессетом. Вот только судьи бесцеремонно вмешиваются в законодательный процесс и требуют часто либо внесения в закон нужных им поправок, или даже отменяют решение депутатов. Судьи Верховного Суда превратились в подлинных правителей страны, на которых никто не смеет покушаться.

            Гегемония неизбираемых структур навязывает свою волю большинству. И ради сохранения сложившегося перекоса система готова идти на всё. Покажем на примере, как действует эта система. Предположим, хорошо известная организация под названием «Шалом ахшав», финансируемая из зарубежных источников, подает в БАГАЦ иск с требованием объявить незаконным какое-то поселение, стоящее якобы на частной палестинской земле.

            Если Государственный прокурор,  представитель тоже невыборной структуры, почему-то не отклонит иск «Шалом ахшав», хотя земля выкуплена евреями и ни один араб не предъявлял на нее претензий, судьёй принимается решение о разрушении  поселения.  А факт того, что согласно закону, человек, пользующийся землей в течение 10 лет, считается законным владельцем земли, игнорируется, поскольку данные законы якобы не касаются евреев.

            Израильские «левые» руководствуются теми же лозунгами о правах человека, социальной справедливости, общественном равенстве, политкорректности, правах всевозможных меньшинств, недопустимости приватизаций и так далее, которые в ходу у их единомышленников по интернационалу.

 

 

 

Опубликовал: cdialog_editor
Категория: История

Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.
Перепечатка разрешена ТОЛЬКО интернет изданиям, и ТОЛЬКО с активной ссылкой на сайт.