Yes, I support Israel

Last Name, First Name*

E-Mail*

Country*

Your message

* This field is required.
** Your personal details will not be published.
Read more in the impressum.

Yes, I support Israel

(Русский) Очерки по истории ближневосточного конфликта (продолжение)

Published on: 2013-08-09 @ 11:22

 

 Марк Аврутин

О роли «русских» сионистов в борьбе за власть в Ишуве Эрец Израэль

            Продолжая анализ истоков мифологии израильского общества, невозможно обойти  тему о влиянии русского, советского опыта на идеологию и практику руководства «Гистадрут». В какой степени в неудачах рабочего сионизма в построении обещанного справедливого и демократического общества и всего национального сообщества повинны иммигранты второй и третьей алии?

В составе двух первых волн иммиграции в Палестину большинство составляли выходцы из Российской империи. Многим из них в Октябрьском перевороте хотелось увидеть начало строительства нового мира и непременно принять в нем участие, будучи в Палестине. Некоторые, включая таких выдающихся, как Бен Гурион, были уверены, что Советский Союз станет сторонником сионистов – социалистов в Палестине и поможет им создать свою страну – коммуну.

В первые годы советской власти покинули Россию практически все лидеры «Организации русских сионистов» (ОРС), которая к 1912 году объединила большинство сионистских партий. В составе третьей алии (с 1919 года до середины 20-х годов) в Эрец-Исраэль из Советской России прибыло порядка 20 тысяч человек. После 1925 года (начало Четвертой алии) число олим резко упало. Всего с середины 20-х до середины 30-х годов из России прибыло не более 12,5 тысяч человек. С ними осуществлялся «экспорт советской политической культуры» в Палестину.

Прежде чем определить место советских сионистов в политической и общественной жизни еврейского Ишува Палестины, нужно понять, в чем состояло их отличие от «русских» сионистов, приехавших в Палестину в более ранние годы. «Организация русских сионистов» насчитывала около 300 тыс. членов и 1200 региональных отделений. На выборах в Учредительное собрание она набрала более двух третей голосов, отданных всем еврейским партиям. Поэтому она справедливо считала себя представителем еврейского населения России.

Лидеры новых сионистских организаций были более приспособлены к работе в меняющихся политических условиях. До Первой мировой войны они разделяли взгляды народно-демократического крыла русского сионизма. В 1917 году в рамках ОРС ими была создана партия – «Народная фракция – Цеирей Цион». Вначале это была аморфная масса, состоявшая из сионистов-социалистов и сионистов-трудовиков. Поэтому её раскол в мае 1920 года на две партии: Партию сионистов-социалистов и Сионистскую Трудовую Партию, был вполне естественным.

Ярким примером адаптации к советским условиям путем своеобразно усвоенного и переработанного организационного и идеологического советского опыта может служить создание общества «Гехалуц» (пер. с иврита «пионер», «авангард»). Её появление в России в первые послереволюционные годы было вызвано ситуацией выживания еврейского населения.

К середине 1920-х годов «Гехалуц» превратилось уже в международную организацию, помогавшую переселению евреев в Палестину. В самой России, разоренной гражданской войной, коллективные хозяйства и ремесленные лавки «Гехалуц» не только давали возможность готовить евреев к эмиграции, обучая их нужным профессиям, но и обеспечивали работой, жильем и пропитанием молодых людей. Привлекательными были и лозунги «Гехалуца», позднее заимствованные структурами, созданными Евсекцией, – КОМЗЕТом и ОЗЕТом.

Основателем «Гехалуц» был легендарный Йосеф Трумпельдор, о героической гибели которого мы рассказали в предыдущей главе. Трумпельдор хотел совместить в программе своей организации национальные цели с социалистическими, используя большевистские методы их практической реализации, чтобы стать авангардом нации, строящей еврейскую государственность в Палестине на революционных принципах.

Трумпельдор и не скрывал своей симпатии к большевикам и даже их политике военного коммунизма. Проведя несколько лет в Палестине, сблизившись с радикалами-иммигрантами второй алии, он понял, что только централизованная организация могла бы подготовить массовое переселение евреев в Палестину.

После смерти Трумпельдора сторонники и социалистического, и националистического направлений, конкурирующие внутри «Гехалуц», ссылались на авторитет основателя при решении спорных вопросов. Для приверженцев первого направления главной проблемой было приобретение легального статуса; задача эта была решена в августе 1923 года, когда была разрешена регистрация «Гехалуц» как общественной организации.

Вот как оценивал Гехалуц Давид Бен Гурион в своих письмах из Москвы осенью 1923 года: «Ни в одной другой стране «Гехалуц» не имеет такой ответственной задачи и таких широких возможностей, как в России. Правительственные советские круги признают ценность вклада «Гехалуц» в приобщение евреев к трудовой жизни, и особенно сельскохозяйственной. Как ни в какой другой стране, она [«Гехалуц»] способна подготовить и обеспечить Эрец-Исраэль таким количеством опытных, преданных и лояльных рабочих, подобных которым вряд ли можно будет найти в какой-либо другой стране».

Классовое крыло «Гехалуц» стало проводником советских методов хозяйствования в «Гистадрут». В декабре 1924 года в Палестину отправили эмиссаров для установления связей между хозяйственными и культурными органами СССР и еврейскими профессиональными организациями в Палестине. Руководство «Гехалуц» также лоббировало открытие офиса «Гистадрут» в Москве, распространяло его печатные материалы, добивалось права монополии этой организации на экспорт продукции из СССР.

В Палестине к этим усилиям легального крыла «Гехалуц» относились вполне серьезно. Член Центрального комитета «Гехалуц» Леви Добкин сделал доклад в Исполнительном комитете «Гистадрут». Комитет ознакомил со своими планами все подразделения «Гистадрут», которые должны были подготовить практические предложения по развитию экономических связей с Советской Россией.

В Советской России перед сионистами стояла непростая задача: представить будущее национальное поселение в Палестине, построенное на классовом и коллективистском принципах как «общество еврейских рабочих», призванное стать частью международного рабочего движения и «оплотом революции на Ближнем Востоке».

Образ большевизма стал притягательным для многих молодых евреев, что вызывало озабоченность у всех сионистов, особенно у тех, кто не разделял социалистические взгляды. Тем не менее, идеализация пролетариев способствовала тому, чтобы рассматривать проект еврейской пролетаризации в Палестине.

            Менее идеологизированные сионисты отказались от революционной риторики в пользу европейской социал-демократии. Оказавшись в Палестине, они и их последователи присоединились к центристской партии большинства MAПАИ. Более активные члены чаще вступали в ряды «Ахдут ха-авода».

Отчасти это объяснялось тем, что минимум половина сионистов, прибывших в Палестину из Советского Союза в период между 1924 и 1931 годами, подвергалась арестам и разным формам гонений. В России их рассматривали как противников советской власти, и к моменту их исхода из России они и сами не отрицали этого. Общим в их позиции при всем разнообразии их политических взглядов стала неприязнь к Советскому коммунизму как естественная реакция на выпавшие им испытания в СССР. Оппозиционные настроения сионистов к советскому режиму окрепли в результате общения с меньшевиками и эсерами в ссылке.

Хотя основной удар сионистов был направлен против Евсекции. Именно её сионисты обвиняли в ухудшении экономического положения большей части еврейского населения России, а также в предательстве его стремлений обрести автономию. Вслед за открытым вызовом советской власти в лице Евсекции начались массовые аресты сионистов.

Иммигранты из Советской России, имея представление о советском обществе и культуре,  тем не менее, слишком дорожили советской коммунистической культурой 1920-х годов. Это проявилось даже в том, что они привезли с собой в Палестину большое количество марксистской литературы, от которой не могли отказаться. Но информации о своей новой родине им явно не хватало, и многие из них расходились во мнениях о том, как должно выглядеть новое общество, и как способствовать его построению.

Политическая, культурная и практическая активность сионистов из числа городской молодежи во время их пребывания в России стала основой их политической и социальной деятельности в Палестине. Они осели преимущественно в трех больших городах Палестины: Тель-Авиве, Хайфе и Иерусалиме. Их приверженность к социал-сионистскому «конструктивизму» соответствовала принципам программы «Гистадрут». А их видение социализма во многом совпадало с представлениями приобретающего известность Давида Бен Гуриона. Понимая социализм как систему, в которой социальные вопросы являются вторичными по отношению к экономической организации общества, а практика превалирует над теорией, в Палестине они поставили идеологические формулировки на службу организационной, конструктивистской деятельности.

Иммигранты, избравшие жизнь в больших городах, включились в деятельность экономических, социальных и культурных организаций, входивших в состав «Гистадрута». Кроме того, большинство мужчин-иммигрантов из советской России вошли в подпольную военизированную организацию «Хагана».  Социалисты из числа иммигрантов составили костяк трудовых партий «Ахдут ха-авода» и MAПАИ. В этих организациях и партиях существовали для них подходящие условия для реализации на практике своего советского опыта и тех идеалов социализма, которые они приобрели в России. Их влияние на формирование  этих организаций оказалась весьма  значительной. Они отстаивали убеждение, что задача «построения нации» должна решаться совместно с задачей «улучшения общества», и что социализм и сионизм вполне совместимы.

Вскоре после октябрьского переворота были созданы специальный Еврейский комиссариат (Евком) и Еврейская секция (Евсекция) при Центральном Комитете большевистской партии. Составляли их еврейские коммунисты, но главными целями деятельности этих структур были не представительство еврейского населения и не облегчение его участи, а попытка монополизировать все права на политическую деятельность подобно Советам, присвоившим себе все властные права под видом осуществления пролетарской диктатуры. Лидеры Евсекции установили контроль над принятием любых решений, касающихся еврейского населения. В результате это привело к фактическому поражению других партий, претендовавших на поддержку еврейского населения.

Почти все еврейские социалистические партии: «Объединенные еврейские социалисты», «Комфербанд», «Бунд» и коммунистическое крыло «Поалей Цион», – существовавшие до революции, к началу 1921 года оказались расколотыми усилиями коммунистов. Часть членов этих партий вступили в коммунистическую партию, остальные вынуждены были либо совсем оставить политическую деятельность, либо уйти в подполье. Но прежде чем оставить политическую деятельность, требовалось дать письменное раскаяние в своих прошлых действиях и заявление, что они решили порвать с сионизмом. ГПУ добивалось этого, обещая, что подписка об отходе от сионизма не будет предана гласности. Мы не знаем, не содержалось ли в тех подписках обязательства о сотрудничестве, но вся история деятельности ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД-КГБ позволяет это предположить.

Евсекция так же, как ранее Бунд, начала борьбу против использования иврита, считая его религиозным языком, искусственно возрожденным националистами, полагая настоящим языком еврейских низов идиш. Цель этих нападок на иврит состояла в стремлении подорвать основы собственной национальной самоидентификации евреев.

Конституция созданного в 1923 году Союза Советских Социалистических Республик гарантировала национально-культурную автономию «территориальным» национальностям, то есть, народам, имеющим собственную территорию. Евреи подпадали под категорию «нетерриториальной национальности», поэтому на них данные гарантии не распространялись. Это сильно пошатнуло их уверенность в возможности решения коммунистами сложного национального вопроса.

Итак, при отсутствии даже формальных конституционных гарантий отношение советской власти к сионизму в те годы определялось, во многом, конкуренцией между партийными группировками. Можно выделить Евсекцию, представителей руководства органов безопасности, нескольких большевистских лидеров, чьё отношение к сионистам определялось разными факторами – от личных интересов до политических союзов.

Сохранились документы и свидетельства сионистов о гонениях на них со стороны Евсекции, которая  наиболее жестко выступала против сионистских организаций, призывая вообще к их ликвидации, указывая при этом на недопустимое засилье сионистов в общественных объединениях. Ответственные сотрудники органов безопасности в большинстве случаев открыто поддерживали Евсекцию. Так секретный циркуляр предписывал всем региональным отделениям ЧК способствовать работе Евсекции по пресечению сионисткой деятельности.

Вот, например, протокол Политбюро от 6 мая 1920 года, в котором говорилось об аресте съезда сионистов: «Решено подготовить для публикации компрометирующий материал на членов съезда и поручить Сталину переговорить с Диманштейном о политике по еврейскому вопросу».

Массовые гонения на сионистов из года в год усиливались, и наказания все более ожесточались. В апреле 1920 года были арестованы члены конференции сионистов в Москве.  Им объявили, что Сионистская организация является контрреволюционной  и что в помещении представительства партии найдены шашки пироксилина. Их продержали под арестом в Бутырках несколько месяцев. Большинство было освобождено, но с условием, что дадут подписку о полном отказе от дальнейшей сионистской работы а 19 человек, наиболее активных, были приговорены к принудительным работам сроком до пяти лет. На самом же деле их встречали в лагерях в конце 30-х годов. Об этом писал Юлий Марголин в книге «Путешествие в страну зэка», которая вышла в Нью-Йорке в 1952 году, почти на двадцать лет раньше,  книг Солженицына о советском ГУЛАГе.

Говоря об арестованных и вскоре освобожденных по подписке сионистах, можно предположить, что в той подписке было согласие сотрудничать, после чего они  и были «засланы» в Палестину. Поскольку деятельность «красных сионистов» уж слишком похожа на сотрудничество с коммунистическим режимом. Интересно, что они были доставлены в Палестину на судах советского торгового флота.

Наверняка, в первые годы советской власти отношение к сионистам определялось отношением к ним Ленина.  Его же отношение к сионизму было крайне отрицательным. Известно его демагогическое высказывание: «Государство является орудием, с помощью которого меньшинство властвует над большинством и правит всем светом. Основная задача — уничтожение всех государств и организация на их месте союза коммун. Сионисты же мечтают, как бы прибавить еще одно государство к уже существующим…» –  так он ответил на просьбу Горького о разрешении сионистской деятельности.

Но были и другие случаи: в 1924-1925 годах, например,  Дзержинский не поддерживал мнение своего ближайшего окружения – Менжинского, Ягоды, Агранова, Дерибаса и Генкина (все, кроме Менжинского, были евреями). Они настаивали на ликвидации сионистских организаций, якобы представлявших угрозу для советского строя. Дзержинский же потребовал от руководителей региональных подразделений ГПУ прекратить аресты сионистов. Цели, преследуемые, по его мнению, сионистами в Палестине приносят больше пользы, чем вреда советскому государству, а репрессии против них лишь создадут оппозицию советскому режиму.

Действительно, у Дзержинского на то были основания: в начале 1920-х годов в Париже  еврейскими эмигрантами были созданы «Общество друзей еврейской культуры» и «Лига по борьбе с антисемитизмом в России».  Первая проводила,  в частности, акции протеста против «преследований еврейской национальной школы в России со стороны «Евсекции». Что же касается «Лиги», то в неё, между прочим, входили, помимо видных еврейских националистов, известные русские литераторы Мережковский, Гиппиус, Куприн и др. А цель Лиги состояла в «борьбе с большевизмом среди еврейства».

Несколько тысяч членов советских сионистских организаций прибыли в Палестину в 1924-1931 годы.  Все они не только пережили революцию 1917 года и Гражданскую войну, но и успели принять участие в культурном возрождении России первой половины 1920-х годов. Эти люди стремились стать авангардом формируемой нации в Палестине. Многие из них разделяли симпатии к большевикам и даже к политике военного коммунизма.

В России они делали все возможное, чтобы превратить свою организацию «Гехалуц»  в проводника сотрудничества между советской экономической системой и «Гистадрут» в Палестине. В Палестине к этим усилиям «легалистов» относились очень серьезно. Исполнительный комитет «Гистадрут»  указал всем своим подразделениям обсудить планы и выработать практические предложения по укреплению связей с Россией.

У сионистов в России, не принадлежавших к социалистическим течениям, столь притягательный образ большевизма вызывал, мягко говоря, озабоченность.

16 августа 1924 года была распространена листовка в количестве более десяти тысяч экземпляров против Евсекции, обвинявшейся, с одной стороны, в потворстве экономическому кризису, переживаемому евреями, а с другой стороны, – в отказе от политической борьбы за предоставление евреям автономии. Этот шаг сионисты рассматривали как явное предательство интересов русского еврейства.

За этим открытым вызовом советской власти последовали массовые аресты сионистов. Следующая волна арестов прошла в марте 1925 года. Эти годы подпольной сионистской деятельности, которые проходили под угрозой ареста и тюрьмы, стали для многих сионистов незабываемой частью советского опыта.  Из-за арестов лидеров некоторые молодежные движения быстро распадались. Другие оказались в подполье. Сотни сионистов были отправлены в административную ссылку в Центральную Азию, в Сибирь и на Дальний Восток. Несколько десятков были приговорены к различным срокам заключения. Но порядка 1200-1300 сосланных сионистов получили разрешение «заменить» ссылки и уехать в Палестину. Вызывает удивление, что сионисты, получившие разрешение покинуть Советский Союз, были доставлены в Палестину на судах советского торгового флота.

Многие из прибывших в Палестину сионистов из Советского Союза в период между 1924 и 1931 годами подвергались арестам, гонениям и даже провели несколько лет в ссылке. Поэтому в них видели противников советской власти, и они сами не отрицали это. В Палестине их объединила неприязнь к советскому режиму, тем не менее, они остались приверженцами социализма, но были ближе к меньшевикам и эсерам, к европейской социал-демократии. Отказавшись от революционной риторики в пользу социализма образца Второго Интернационала, в Палестине их последователи позднее присоединились к центристской партии большинства MAПАИ.

Пока же приверженность к одному из типов социал-сионистского «конструктивизма» вполне соответствовала принципам программы «Гистадрут». Более того, их видение социализма совпадало с типом мышления и темпераментом лидера «Гистадрута» Давида Бен Гуриона. Поэтому их влияние вскоре стало значительным. Именно их усилиями «Гистадрут» превратился в 1930-е годы в Генеральную федерацию рабочих -  наиболее значительную политическую силу еврейского сообщества в Палестине. Она же  руководила Израилем на протяжении первых двух десятилетий его существования.

Первопроходцы, прибывшие в Палестину в составе первых двух волн иммиграции, были увлечены идеей синтеза марксизма и еврейского национализма, ставшего основой программы партии «Поалей Цион». Наиболее выдающимися фигурами второй алии были Бен Гурион и Ицхак Табенкин. Иммигранты третьей алии, вдохновленные советской революцией и ленинской идеей радикального действия,   поначалу даже ожидали, что советская Россия станет сторонником социал-сионистов в Палестине.

Большинство сионистов-социалистов, прибывших в Палестину во второй половине 1920-х годов, активно участвовали в формировании экономических, общественных, политических и культурных структур, просуществовавших вплоть до конца 1960-х годов. Поэтому они несли на себе отпечаток советской системы.

Таким образом, идея «русской революции», утратив первоначальное значение, тем не менее, осталась в Израиле созвучной социалистической риторике, вошла в традицию майских парадов с красными знаменами, развевающимися рядом с национальными сине-белыми флагами. Особенно это проявилось в культуре кибуцев, где Интернационал исполнялся по любому поводу, а 1-го мая только после него следовал национальный гимн.

Со второй половины 1920-х годов социалистическому направлению в сионизме возникает мощное противостояние со стороны сионистов-ревизионистов во главе с Жаботинским, который доказывал, что «Иметь два идеала — сионизм и социализм –  все равно, что поклоняться двум богам».

Однако самыми значительными были расхождения между социалистами и ревизионистами по вопросу о создании еврейского государства. Ревизионисты отрицали важность практической работы по заселению и освоению страны до принятия политического решения о создании еврейского государства. Если в правильности этой линии ещё можно усомниться, то отказ от попыток умиротворить арабов путем уступок и компромиссов, оказался исторически оправданным.

В. Жаботинский доказывал, что лишь «власть, недоступная никаким арабским влияниям» (то есть независимое еврейское государство), может обеспечить беспрепятственное еврейское заселение страны. Ревизионисты выступали также против монополии Гистадрута, которая, в частности, оказывала финансовую поддержку преимущественно коллективным сельскохозяйственным поселениям. Ревизионисты же требовали, чтобы помощь в равной мере поступала частным предпринимателям, коммерсантам, ремесленникам, а также семейным фермерским хозяйствам.

Эти и другие разногласия нашли своё отражение в программе Новой сионистской организации, президентом которой стал В. Жаботинский. Основными программными установками Новой сионистской организации стали: «1. Создание еврейского большинства на обоих берегах Иордана; 2. Учреждение еврейского государства в Палестине на основе разума и справедливости в духе Торы; 3. Репатриация в Палестину всех евреев, которые желают этого; 4. Ликвидация диаспоры». В программе подчеркивалось, что «эти цели стоят выше интересов личностей, групп или классов». В 1937 г. Новая сионистская организация решительно выступила против плана раздела Палестины, предложенного британской королевской комиссией во главе с лордом Пилем.

Все британские предложения получили название «Белых книг». Так вот первой из этой «серии» книг стала Белая книга Черчилля, которая вышла в 1922 году.  Уинстон Черчилль – злейший враг большевизма – разглядел в доставке сионистов в Палестину, да ещё на судах советского торгового флота, большевистскую экспансию в направлении Ближнего Востока. А в борьбе, развернувшейся между сионизмом и по-большевистски настроенными евреями, -  борьбу за душу еврейского народа.

В каждой из «Белых книг» (всего их известно пять) на словах подтверждались обязательства Великобритании по устройству национального очага для еврейского народа, а фактически содержался отказ выполнять эти обязательства.

В последней «Белой книге» 1939 года Британское правительство уже открыто заявляло, «что при неограниченном расширении еврейского национального очага в стране воцарится «право сильного». Поэтому в течение последующих пяти лет количество иммигрантов-евреев не должно превысить семьдесят пять тысяч человек, и еврейское население должно остаться в меньшинстве (составлять не более одной трети населения Палестины). По истечении пятилетнего срока въезд евреев в страну вообще запрещался, «если арабы Палестины будут возражать против иммиграции». Земельные сделки либо прекращались в одних районах,  либо ограничивались -  в других.

Эта Белая книга рассматривалась сионистами как окончательный отказ Великобритании выполнять свои обязательства, вытекавшие из Декларации Бальфура и условий Британского мандата в отношении еврейского народа. Тем более, что такая политика провозглашалась на пороге Второй мировой войны, когда началось массовое бегство евреев из Европы. Не менее возмутило их и другое: в той же Белой книге от мая 1939 года указывалось, что «целью правительства Его Величества является основание в течение десяти лет независимого палестинского государства». Всё это толкнуло Ишув к активной борьбе против британского мандатного режима в Палестине.

Наиболее последовательны в этой борьбе были ревизионисты, что послужило поводом для всех  левых, включая евреев, заговорить о фашизации сионизма, связав его с появлением ревизионистского сионизма, основанного Зеевом Жаботинским в 1925 году.  Объясняется это тем, что Жаботинский действительно встретил Октябрьскую революцию крайне враждебно, и его движение отличалось особым антикоммунизмом.

Левые сионисты, дорожа своей причастностью к Коминтерну, хотя он был против сионизма и поддерживал национально-освободительную борьбу арабов, отождествили ревизионистов с фашистами. И это притом, что ревизионисты верят в демократию, в парламентский режим, в свободу слова – всё равно фашисты, на которых была открыта настоящая охота.

Кампания, развернутая левыми сионистами против ревизионистов, достигла своего пика в июне 1933 года, когда в Тель-Авиве был убит  Арлозоров – начальник политического отдела Еврейского Агенства (Сохнут).  В тот же вечер Бен-Гурион, который находился в Варшаве и ещё не знал подробностей, послал телеграмму руководству партии МАПАЙ с указанием обвинить во всем ревизионистов.

В протоколе, составленным полицейским сразу же после убийства со слов жены Арлозорова, было записано, что “Стрелявший в Хаима был арабом!”. А через несколько месяцев после убийства мадам Арлозорова  опознала в Аврааме Ставском, ничем не похожим на араба, стрелявшего в ее мужа. Суд признал Ставского виновным и приговорил его к смерти.

Интересно, что в момент убийства Ставский находился в Иерусалиме, где он встречался с профессором Довом Саданом, который впоследствии стал депутатом Кнессета от партии МАПАЙ. Лишь спустя 49 лет, в 1982 году, Садан рассказал об этом в интервью газете “Маарив”. Когда его спросили, почему он молчал столько лет,  Садан ответил, что это было сделано для пользы партии. Действительно, польза была извлечена существенная: обвинение ревизионистов в убийстве Арлозорова позволило МАПАЙ захватить власть в Гистадруте и всех остальных властных структурах Ишува. С этого года Ишув, а позднее Государство Израиль оказались под властью левых.

Продолжение следует.

Published by: cdialog_editor
Posted under: History, Uncategorized

Editorial opinion does not always coincide with the opinion of the author.
Reproduction is authorized only Internet editions and ONLY with an active link to the site.